Разделение детей и родителей на границе: как такое стало возможным — часть 2

Разделение детей и родителей на границе: как такое стало возможным — часть 2

Пока родители ждут суда за нелегальное пересечение границы, их дети передаются на попечение США. Фото vox-cdn.com

В первой части я начала разговор о федеральной статье 1325, которая, даже не являясь частью иммиграционного свода законов, создала ситуацию насильственного разлучения детей и родителей. Стоит уточнить, что этот материал был написан до того, как президент Трамп запретил разделять семьи на границе.

До вступления в силу новой депортационной политики статья 1325 была применима крайне редко.

По сути, чтобы ее применить, то есть запустить уголовный процесс против нелегала, его надо поймать именно в процессе пересечения границы, передать из иммиграционного ведомства в систему федерального правосудия, обеспечить ему справедливое судебное разбирательство, а потом посадить на шесть месяцев питаться за счет американских налогоплательщиков, чтобы в итоге отправить на историческую родину.

На практике, пограничник, изловив в чистом поле нелегала, часто пользовался служебным правом на «catch and release» — сфотографировав и сняв отпечатки пальцев, он отправлял стремящегося к американской мечте обратно, на другую сторону южной границы.

Когда я работала с этим контингентом, запрос полного файла нелегала у пограничных служб иногда приносил десятки страниц с перечислением дат и времени, когда нелегала ловили и отпускали, пока, наконец, он не оказывался в стране.

Статья же 1326 использовалась для «усиления» срока, в дополнение к другим преступлениям, вроде транспортировки наркотиков.

Детей стали разделять с родителями из-за «политики нулевой толерантности». Фото migrationpolicy.org

Набирайтесь терпения, мы уже подходим в цепочке наших рассуждений к разлучаемым с родителями детям.

В мае этого года генеральный прокурор анонсировал так называемую «политику нулевой толерантности» (zero tolerance policy) — новое распоряжение президентской администрации, которое касается политики обращения с теми, кого поймали при незаконном пересечении границы.

Теперь каждый, кого поймали «в действии», передается федеральным властям для возбуждения уголовного дела по статье 1325.  Впоследствии эту политику отменил своим указом Трамп.

В этот момент давайте вспомним, с чего мы начали наш разговор. Иммиграционное право — не уголовное. Депортационные тюрьмы не входят в систему исполнения наказаний. Их функция — обеспечить участие нелегала в депортационном процессе (той же функции служит назначение залога для выхода из тюрьмы в ожидании суда).

Соответственно, если нелегалу вменяется просто нарушение иммиграционного кодекса, которое исправляется депортацией, федеральные уголовные статьи к нему неприменимы.

Даже если нелегал и подлежит содержанию в депортационной тюрьме, его туда заключают не для наказания.

Поэтому в депортационных тюрьмах, при всем их адовом состоянии, дети содержатся вместе с родителями (и родители младенцев имеют приоритетное право для выхода под залог).

При попытке пересечения границы беженца арестовывает пограничный патруль. Фото thenation.com

С федеральными уголовными тюрьмами дело обстоит иначе. В них помещают осужденных за совершение преступления. Суть этого заключения — наказание за правонарушение.

Однако, как мы знаем, сын за отца не отвечает, да и дети, которые пересекают границу нелегально, еще не достигли возраста правовой ответственности. Детей помещать в тюрьму не за что. В результате, родитель, осужденный по статье 1325, отправляется отбывать срок, а его малолетний ребенок передается на попечение государства.

Такая же ситуация разворачивалась бы и в случае, если бы в тюрьму отправлялся американский гражданин.

Разница, однако, в том, что у американца оказались бы в стране родственники или знакомые, которые могли бы взять на себя попечение ребенка осужденного. А у нелегала с той стороны границы родственников в Америке нет.

Теперь кратко о том, что сейчас происходит на границе. Потенциальные иммигранты, большинство из которых из Центральной Америки, но есть и наши соотечественники (я периодически получаю звонки от русскоязычных людей, находящихся пока по ту сторону границы и готовящихся к переходу), находятся в Мексике с планом сдаться на пограничном контроле американским властям и попросить убежища. Америка им в этом праве не отказывает, каждый может просить защиты от притеснений родного государства.

Лето в приграничных территориях — это выжженная раскаленная пустыня со скорпионами. Фото issa.house.gov

Однако, ссылаясь на большую загруженность транзитных центров и нехватку ресурсов, пограничники пропускают на территорию страны единицы, естественно, чтобы поместить их в депортационную тюрьму и начать разбирательства по беженскому делу.

В то же время, десятки и сотни желающих следовать протоколу и сдаться на границе, не пересекая нелегально, осаждают приграничные территории, вовсе не экипированные для беженских лагерей.

Кроме того, лето в приграничных территориях — это выжженная раскаленная пустыня со скорпионами.

Измучившись ожиданием, потенциальный беженец идет в обход пограничного поста. Это не так сложно, как звучит — стены же на границе по-прежнему нет. Кажущаяся легкость прогулки по пересеченной местности оказывается ловушкой.

При попытке пересечения границы беженца арестовывает пограничный патруль. А дальше — помните? — «пересечение границы во время и в месте, отличным от установленных правительством» — статья 1325 — судимость и срок — дети отправляются на попечение государства на время отбытия наказания.

И вот, понимая, в общем-то, как это все устроено, я почему-то думаю: интересно, как чувствует себя офицер пограничной службы, когда в момент задержания он требует от матери передать ему ребенка? То есть, конечно, он выполняет эту работу, чтобы кормить своих собственных, рожденных в Америке, детей. Но вот как он находит потом мир в душе — с цитатой из Библии? С цитатой из Твиттера?

Сенаторы сделают заявления, Фейсбук проорется о том, что «это все было еще при Обаме», президент скажет, что он на самом деле за семейные ценности, а вот этому мужику, который выдирал из рук неграмотной нищей гватемалки младенца, чтобы сделать Америку снова великой — как ему с этим жить дальше?

В первой части я начала разговор о федеральной статье 1325, которая, даже не являясь частью иммиграционного свода законов, создала ситуацию насильственного разлучения детей и родителей. Стоит уточнить, что этот материал был написан до того, как президент Трамп запретил разделять семьи на границе. До вступления в силу новой депортационной политики статья 1325 была применима крайне редко. По сути, […]

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно - многому нужно учиться почти с нуля, а рядом далеко не всегда есть те, кто поможет и поддержит.

“Рубик” очень хочет помочь людям переехать и преуспеть в США. Мы публикуем сотни материалов в месяц. Всегда подробную и проверенную информацию.

Мы общаемся с иммиграционными адвокатами и экспертами, чтобы они бесплатно отвечали на ваши вопросы и помогали не наделать дорогостоящих ошибок. Мы помогаем соотечественникам, оказавшимся в тяжелых обстоятельствах, и жертвам домашнего насилия. И мы создаем среду общения без агрессии и осуждения, модерируя для вас группы в фейсбуке.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат - зарплаты, хостинг, почта и так далее. Мы не хотим вводить платную подписку, чтобы не лишить нуждающихся людей доступа к информации.

Поэтому в некоторые месяцы нам очень сложно перекрыть расходы. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами (которые взамен денег всегда хотят влиять на редакцию). Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой и живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашем стремлении помочь иммигрантам, поддержав редакцию. Даже несколько долларов, которые вы бы потратили на кофе, помогут нам подготовить материал, который сохранит кому-то последние деньги и не позволит отдать их мошенникам.

Наталья Полухтин
Автор |
иммиграционный адвокат с офисом в Финиксе

Translate »