Иммиграционный офицер может прямо во время интервью решить, является ли заявитель "обузой для общества". Фото ytimg.com
Обуза для общества: иммиграционные последствия от социальных бенефитов — часть 2

Обуза для общества: иммиграционные последствия от социальных бенефитов — часть 2

Иммиграционный офицер может прямо во время интервью решить, является ли заявитель «обузой для общества». Фото ytimg.com

Переходим к обещанной второй части разговора о том, почему именно в нынешнем иммиграционном климате важно не стать обузой для общества и кармана американского налогоплательщика. Первую часть читайте здесь.

Совсем недавно Департамент внутренней безопасности выпустил меморандум для сотрудников иммиграционной службы относительно их полномочий отправлять заявителей по делам, находящимся в юрисдикции этой службы, в депортационный процесс. Как я уже писала, потенциально такие полномочия были у иммиграционной службы и раньше. Но не было четкого регламента, когда этими полномочиями следовало пользоваться, поэтому мы не так часто слышали истории, когда человек приходил на интервью на визу или статус, а его отправляли в депортационный процесс.  Теперь у иммиграционных служб есть должностная инструкция, соответственно, печальную развязку событий мы можем наблюдать гораздо чаще.

Согласно этой новой инструкции, если сотрудник иммиграционной службы по результатам интервью решит, что заявитель — обуза для общества (public charge), он может выписать этому заявителю повестку в депортационный суд.

Если иммиграционный офицер решит, что заявитель «обуза для общества», того ждет повестка в депортационный суд. Фото unionlaluna.org

Теперь вернёмся к легальным параметрам этого крайне интересного термина. Как я многократно писала раньше, иммиграционный закон делит всех иммигрантов, нахождение которых в стране нежелательно, на две группы: inadmissible и deportable.

Первые — те, кого в страну не стоит пускать.

Вторые — кого из страны надо выдворить.

Хотя эти категории часто пересекаются и какой-нибудь иммигрант может потенциально попасть под обе категории, легальные последствия и механизм относительно каждой из них описан в разных частях иммиграционного кодекса.

Статья 212(а)(4) касается тех, кто либо получает визу, либо подал документы на получение статуса резидента, то есть находится в процессе adjustment of status. Если в ходе собеседования консульский работник либо сотрудник иммиграционной службы обнаружит, что потенциальный иммигрант или посетитель страны пользовался социальными бенефитами, ему не положенными, во въезде или праве жить на территории США будет отказано «на перспективу» — так как этот человек с большой долей вероятности будет обузой для американского общества.

Обратите внимание — моральный аспект этой статьи не в наказании любителя халявы, а в превентивной защите интересов американских граждан.

Но если иностранец находится в стране и пришёл на интервью для смены или продления своего легального статуса, а на интервью выяснилось, что он залез в карман американскому налогоплательщику, в действие включается статья 237(a)(5).

Статья 237(а)(5) предписывает депортировать иммигранта, который в первые пять лет после въезда в страну неправомерно воспользовался социальными бенефитами.

В чем же принципиальная разница?

Дело в том, что «депортационная» статья касается всех, кто не является гражданами, в том числе, и людей с грин-картой, но только пока они находятся на территории США и в первые пять лет после въезда.

Статья «недопуска в страну» относится к потенциальным иммигрантам (не тем, кто уже стал резидентом), но при этом срока давности не имеет.  То есть, счастливым родителям, воспользовавшимся страховкой для малоимущих для оплаты родов в туристическом статусе, могут оказать во въезде в страну или получении вида на жительство и двадцать лет спустя. А, скажем, супругу американского гражданина, воспользовавшуюся той же страховкой, на которую у неё не было по закону права, будут депортировать, только если инцидент произошёл в первые пять лет после въезда в страну.

Поскольку «public charge» применяется в двух частях иммиграционного кодекса, естественным путём произошло разделение видов социальных бенефитов на две группы: за использование которых могут в страну не пустить, и те, за которые могут депортировать.

Существует несколько финансируемых американским обществом благ, доступ к которым не ограничивается легальным статусом в стране и, соответственно, даже использование их туристами или нелегалами не ведёт к депортации.

Если вы отведете ребенка в школу, вас не депортируют. Но это может помешать вам получить визу или статус. Фото neatoday.org

Самый распространённый пример: получение школьного образования за счёт государства. Как определено прецедентом 1982 года (Plyler v. Doe), на который крайне любят ссылаться русскоязычные «знатоки» американского конституционного права, для американского общества полезнее потратить много денег на образовательный процесс, чем создать ситуацию, в которой сотни детей нелегалов будут бродить по улицам необразованными.

Как я периодически повторяю, этот прецедент касается именно детей иммигрантов, неважно, легальных или нет, то есть, людей, которые не планируют обращаться за неиммиграционными визами или статусом.

За использование ресурса школьного образования не депортируют.

Но абсолютно то же самое прегрешение является основанием для «недопуска» в страну. То есть семья, которая с визами В2 провела шесть месяцев во Флориде, параллельно отдав ребёночка в государственную школу («а у нас ничего не спрашивали про визы»), рискует при следующем обращении за визами получить клеймо «public charge» и пожизненный запрет на въезд.

Есть ещё ряд ресурсов, использование которых не несёт иммиграционных последствий ни для кого, даже для нелегалов, но их доступность настолько воспринимается как должное, что иммигранты даже не замечают, что пользуются ими. Например, любой иммигрант или временный посетитель страны имеет право обращаться в полицию или в пожарные службы, которые тоже содержатся за счёт налогоплательщиков. Или обращаться за экстренным оказанием медицинской помощи в случае угрозы жизни (но когда угроза миновала, госпиталь не обязан продолжать оказывать услуги).

Вызов пожарных не несёт иммиграционных последствий ни для кого. Фото lafd.org

И последнее.

Для некоторых категорий иммигрантов есть своеобразная «индульгенция» на использование социальных ресурсов.

То есть, даже если работник иммиграционных служб абсолютно недвусмысленно установил, что иммигрант злоупотреблял не полагающимися ему ресурсами и является обузой для общества, он может по предписанному протоколу оформить «прощение» этого прегрешения. Слухи об этой опции выросли в часто цитируемое почти как руководство к действию утверждение «беженцам можно пользоваться фудстемпами/бесплатной страховкой/субсидированным жильём — и за это ничего не будет.»

В утверждении есть доля правды, потому что в регламенте для оформления таких «прощений» категория беженцев фигурирует как одна из групп, которым прощение может быть выдано. Но ключевое слово здесь — «может». То есть, в индивидуальном порядке и на усмотрение иммиграционного офицера. В нынешнем иммиграционном климате я бы на такую гарантированную лояльность ставок не делала.

Переходим к обещанной второй части разговора о том, почему именно в нынешнем иммиграционном климате важно не стать обузой для общества и кармана американского налогоплательщика. Первую часть читайте здесь. Совсем недавно Департамент внутренней безопасности выпустил меморандум для сотрудников иммиграционной службы относительно их полномочий отправлять заявителей по делам, находящимся в юрисдикции этой службы, в депортационный процесс. Как […]

Наталья Полухтин
Автор |
иммиграционный адвокат с офисом в Финиксе

Translate »