Борьба за выживание: ICE арестовали тяжелобольную просительницу убежища из Беларуси и угрожают ее партнеру ФБР

Эта реальная история поражает жестокостью и абсурдом. Белорусской просительнице убежища отказывают в жизненно важных лекарствах в иммиграционной тюрьме. А её партнёру угрожают расследованием ФБР за то, что он интересуется её здоровьем.

Катерина Бартко — 33-летняя белорусская оппозиционная активистка (BYPOL), просительница убежища, которая легально пересекла границу США.  Но ее все равно арестовали. Ее пребывание за решеткой стало буквально ежедневной борьбой за выживание — из-за тяжелого медицинского диагноза.

Рубик пообщался с партнером Катерины, украинцем Дмитрием Шишовым, который каждый день воюет с системой за освобождение любимой. Он пишет десятки писем, звонит во все офисы, бегает по всем инстанциям, стучит во все двери. И каждый час она звонит ему — чтобы сказать, что жива.

Видео интервью вы можете посмотреть на нашем ютуб-канале тут.

Как просительница убежища стала арестованной ICE

Катерина бежала из Беларуси после участия в акциях протеста против режима Лукашенко в 2020 году. Она является членом оппозиционной группы, которую режим называет «экстремистской», а также оппозиционных сетей, которые Беларусь преследует как преступления. Власти уже разыскивают ее. В случае депортации ей грозит арест, сфабрикованное уголовное дело и пытки.

Белорусская оппозиционерка заехала на территорию США легально 5 марта 2022 года по студенческой визе. И подалась, как и положено по закону, в течение 1-го года заявление на политическое убежище. Но 4 июня в Майами ее задержали федералы.

Поводом для задержания ее стала Police Notis, который приняли 21 мая и уже 5 июня отменил федеральный судья. Речь идет о требовании выезжать в консульство своей страны для смены статуса, о котором сообщила иммиграционная служба (подробнее читайте тут). По этому требованию ожидающие интервью на политическое убежище должны покинуть территорию США после истечения их легального статуса, то бишь после того как заканчивается их виза.

“Я нахожусь сейчас в группах поддержки задержанных, что колоссальное количество людей попали под эту гребенку. Колоссальное”, — рассказывает Дмитрий.

Позже Департамент внутренней безопасности смягчил это требование, оказалось, что не всем нужно выезжать, но белоруска уже попала в систему ICE.

Арест создал угрозу для жизни

История задержания тяжелобольной иммигрантки подтверждена документами, — подчеркивает ее партнер. Есть точные даты, лабораторные показатели и собственные медицинские записи учреждения.

Катерина имеет необратимое послеоперационное состояние. После удаления щитовидной железы из-за рака ей требуется ежедневный приём лекарств. Без них уровень кальция в её крови падает до смертельных значений.

“Она пережила рак щитовидной железы и в 2014 году ей удалили щитовидную и паращитовидные железы. Её организм не удерживает кальций в крови”, — рассказывает ее партнер Дмитрий Шишов. — “Это называется хроническая гипокальциемия, и во время гипокальциемического кризиса возможны судороги, остановка дыхания из-за того, что просто перестает работать диафрагма, либо человек может задохнуться из-за спазма гортани, либо просто останавливается сердце из-за того, что сердечная мышца тоже спазмируется и останавливается”.

В полевом офисе в Мирамар, где девушка пробыла 5 дней, ее жизненно необходимые лекарства быстро закончились.

В первые дни под стражей ICE её трижды за четыре дня госпитализировали по скорой помощи. Один раз у неё был критически низкий уровень кальция.

“Она поступила в Hospital Miramar с уровнем кальция 09 при минимальном нормальном для организма это 1.18. У нее было 0,9, при 0,85 уже возможна остановка дыхания. Ее стабилизировали 4 капельницами кальция пропионата, после чего сделали ЭКГ, было видно уже нарушение работы сердца, респираторные осложнения”, — рассказывает партнер.

Её содержали в нечеловеческих условиях: приходилось спать на бетонных полках, в тонкой одежде. Ей давали только одну маленькую бутылку воды в день. Это привело к обезвоживанию и воспалению почек. Через 2 дня ее госпитализировали 2-ой раз с воспалением почек, которые просто не смогли вывести сбыта кальция из организма из-за стабилизации.

Дмитрий рассказал, что когда Катя пожаловалась офицеру на плохое самочувствие — тот позвонил Дмитрию, чтобы посоветоваться, нужно ли ее госпитализировать. Иммигрант пришел в ярость. Он кричал, что она сейчас может просто умереть.

По закону принятому чуть больше полугода назад, пока задержанные находятся в филд-офисах, не имеют доступа адвокатов. Но Дмитрий нашел адвоката, который согласился штурмовать центр содержания с прошением гуманитарного освобождения. И только когда он появился там с адвокатом, сотрудники разрешили передать Кате теплые вещи.

Из одной тюрьмы в другую

На следующий день Дмитрий с адвокатом и стопкой документов — историей ее болезни — приехали к 7 утра под центр содержания. И на их глазах скорая увозит Катерину в третий раз в больницу. Прошение об освобождении по гуманитарным соображениям сотрудники даже не внесли в систему. Адвокат подает его повторно. Офицер сообщил Дмитрию, что девушку переводят в следственный изолятор округа Флагер, Флорида.

“Благо ее перевели во Flagers Country Jail. Это образцово показательное тюрьма штатам Флорида. И она, наконец, под управлением шерифа”, — говорит ее партнер. — “На территории этой тюрьмы есть полноценный медблок, прям с докторами, то есть не с Physicians, а именно с FD. И оно, к счастью, привели ее в чувства”.

Её перевезли 9 июня, и 16 она засветилась в судебной системе Флориды, можно было подавать Bone Motion. 17 июня адвокат подает прошение об освобождении под залог. А следующим утром Катя звонит Дмитрию в истерике: ее забирают.

18 июня Катерину этапировали через всю страну в штат Канзас в Региональный приемный центр Среднего Запада (MRRC).

“И к позднему вечеру того же дня она засветилась в Канзасе, в Blend Wars. Это новый у них фасилити Bitbest Reginal Reception Center, который построен на базе старой федеральной тюрьмы, они его открыли буквально 3 месяца назад. Она туда приехала в составе 35 человек, они были первыми женщинами в этом заведении”.

Сразу по прибытии сотрудники изъяли у Кати все жизненно важные лекарства. Во время и после этой транспортировки она снова провела около 72 часов без необходимых ей лекарств.

“Я связался с телефоном для экстренной связи Detention, попросив их связать меня с их медиками. Меня связали с главной медсестрой, я говорю: Вы знаете, к вам поступила такая-то, и у нее сложное состояние здоровья, плюс у нее недавно была экстренная госпитализация на дневном критическом состоянии, у нее постоянный медицинский диагноз, который до конца жизни и ей постоянно требуется специальный медицинский протокол”.

В ответ медсестра предложила отправить внушительных размеров стопку медицинских документов ей… факсом! Дмитрий, сначала оторопел от такой задачи, но затем нашел возможность и достаточно оперативно отправил все 70 страниц внушительной медицинской истории.

Через 2 дня после прибытия иммигрантку осмотрел терапевт, который подтвердил диагноз и необходимость обследования. А еще через 2 дня — 23 июня — у Кати случился гипокальциемический эпизод, начались сильные мышечные спазмы.

По словам Дмитрия, она просила о помощи, но сотрудники её игнорировали. Ей велели написать письменное обращение за помощью, но она не могла писать — руки сводила сильная судорога. Другая задержанная написала записку за неё. Сотрудники вернули эту записку ей на кровать без ответа.

Отказ в квалифицированной медицинской помощи в центрах содержания под стражей для иммигрантов — не редкость, — рассказывают очевидцы. Иногда это приводит к трагическим последствиям. Вот тут Рубик писал о смерти трак-драйвера из Грузии в иммиграционной тюрьме в Луизиане. А в этой статье — о смерти украинца в детеншн в Майами.

Угрозы расследованием ФБР — за заботу о здоровьи партнерши

Партнёр Катерины, Дмитрий, для ее освобождения плотно работает и с юристами, и с организациями, поддерживающими активистов Движение Беларуси, и с политиками. В том числе — с офисом конгрессвумен Фредерики Вилсон. Отвечая на очередное письмо Дмитрия, секретарь офиса добавила в копии адреса всех виновников того, что случилось. Дмитрий зафиксировал электронные адреса и устроил чиновникам террор из имейлов.

Когда офис конгрессвумен позвонил в иммиграционную тюрьму, сотрудники откровенно солгали, что Катерина здорова, не просит о помощи и не имеет прописанных лекарств. Хотя это противоречит написанному в ее заключении, где указано, что у нее экстренное состояние с угрозой для жизни.

Для Кати этот звонок из офиса политика не прошел бесследно. Сотрудники из мести изъяли у Катерины оставшиеся личные лекарства. В результате она не получала никаких препаратов с 23 июня по 5 июля.

По словам Дмитрия, вечером того же дня, после того как забрали лекарство, к ней пришли 2 офицера. Они показали ей бумажку с именем Дмитрия. И под видом защиты ее прав сообщили, что против нее была попытка совершения преступления. Они обвинили её партнёра Дмитрия в попытке незаконно получить её медицинские данные. Хотя у Дмитрия есть авторизация на получение медицинских данных Катерины. Офицеры заявили, что попросят ФБР начать против него федеральное расследование.

Катя пояснила, что это ее партнер, и с ним подписана авторизация на передачу медицинских данных еще до задержания. Но чиновники, проигнорировав уже имеющийся договор, сказали, что нужно подписать внутреннюю форму. И предлагают подписать… чистый листок. Белоруска отказывается.

“Она говорит: У вас на факсе и на e-mail лежат 2 традиционные формы от моего адвоката. Имя адвоката и на имя моего партнера. Дайте мне их, я их подпишу. Я это подписывать не буду”, — рассказывает Дмитрий.

После отказа подписать пустой листок служащие иммиграционной тюрьмы перестали отвечать Дмитрию на запросы о ее здоровьи.

Но в результате активной публичной кампании ему удалось расшевелить систему изнутри. И Кате все же дали подписать необходимые для медицинского контроля документы от адвоката.

Тон офицеров уже изменился. Они велели иммигрантке «перестать играть в игры» и заявили, что она не получит ни врача,ни гуманитарного освобождения. К этому времени адвокат подал уже несколько прошений о гуманитарном освобождении. Офицеры также пригрозили посадить Дмитрия в тюрьму, если он «не прекратит наводить справки» о её здоровье.

Систематический отказ в медицинской помощи привел к ухуджению здоровья

Чтобы контролировать ее состояние, Дмитрий просит Катю звонить ему каждый час. Оба живут в постоянном нервном напряжении.

Дмитрий говорит, что в иммиграционной тюрьме Катерину систематически лишали доступа к врачу. Её приводили в медблок, заставляли ждать в очереди, а затем уводили без осмотра. Медсестра, раздававшая лекарства, намеренно обходила её. Когда Катерина жаловалась на сильные спазмы, медперсонал измерил ей давление и сказал, что спазмов быть не может, так как давление в норме.

Лекарства белоруске вернули, но выдают их вне протокола, нарушая систему лечения.

Состояние здоровья девушки ухудшается. Ее партнер рассказал, что после госпитализаций КТ выявила два ранее не обследованных образования — кисту шишковидной железы и кисту правого яичника 3,7 см. С учётом того, что у Катерины в анамнезе рак щитовидной железы, ей была назначена консультация онколога. Она до сих пор ее не получила.

“Тест показал, что у нее полностью рассыпана ароидная панель, потому что гормон, который призван подавлять, ТТГ, был у нее отменен… Это серьезный вред ее здоровью”, — говорит бойфренд белоруски. — “Максимум, чего не добьются, это то, что она реально впадет в состояние, в которое они будут обязаны увезти её в больницу. Иначе у них просто будет холодное тело на руках”.

Офис конгрессвумен Фредерики Уилсон направил официальные запросы в USCIS, ICE и DHS по поводу задержания Катерины и оказания ей медицинской помощи. Ответа на сегодняшний день нет ни от одного из трёх ведомств. У сенатора Эшли Муди дело также открыто (Case #2023348).

Суд назначили, но могут перенести

По делу белорусской оппозиционерки наконец назначена дата. 22 июля Катерину ждут сразу два заседания в иммиграционном суде Канзас-Сити — слушание по залогу (bond hearing) и первое заседание (master calendar hearing). Дело ведёт судья Джаред Л. Гриммер.

Ходатайство об освобождении под залог адвокат подал 29 июня. К 22 июля Катерина проведёт под стражей ICE 48 дней — и это будет её первое слушание о залоге за всё время.

Со слов Катерины: людей в учреждении становится всё больше, новых задержанных привозят непрерывно. На планшет, через который задержанные получают уведомления, ей пришло сообщение о том, что слушания и процедуры могут быть отложены — суд Канзас-Сити сейчас рассматривает очень большой объём иммиграционных дел.

Катерина и Дмитрий ждут суда с надеждой. Но они не знают, какую сумму назначит судья, и назначит ли вообще. Если залог установят — его нужно будет внести. Если откажут — это означает, что впереди habeas corpus и основной процесс по существу дела. А это заметно больший объём работы и, соответственно, расходов на адвоката. Финансовая нагрузка растёт с каждой неделей. Поэтому Дмитрий открыл сбор на платформе GoFundMe.

Поддержать иммигрантку можно тут. Любая помощь читателей была бы для Дмитрия и Кати огромной поддержкой.

Каждый доллар пойдёт строго на три цели:

• Адвокат — для продолжения переговоров по поводу ее освобождения и дела об убежище;
• Медицинские счета — за госпитализацию, которые должны были оплатить ICE, а выставили Катерину;
• Залог (залог) — чтобы вывезти Катерину из-под стражи туда, где она наконец сможет получить необходимое лечение.

“Катерина приехала сюда просить защиты. Вместо этого она больна, одна и наказана за то, что ей нужны лекарства, без которых она не выживет”, — отмечает Дмитрий в описании к сбору.

Что делать родным задержанных

Дмитрий Шишов, который отчаянно борется за освобождение из тюрьмы своей тяжело больной партнерши, дал несколько советов из своего приобретенного за это время опыт: что работает, если родной человек оказался под стражей.

• С холодной головой и тщательно подбирать адвоката.

Дмитрий говорит, что собеседовал около 40 адвокатов, пока не остановился на одном. И заметил, что многие адвокаты “переквалифицировались” и не слишком разбираются в иммиграционном праве, либо действуют по шаблону, без учета индивидуальной ситуации.

• Если задержанный со слабым здоровьем — оформлять запросы гуманитарного освобождения.
• Не останавливаться и стучать во все двери.

Значительную часть работы Дмитрий ведет сам — сбор документов, переписку с ведомствами, координацию. Это забирает много времени, сил, нервов, рабочего времени и денег. Но это единственный верный путь — считает наш герой.

“Родственники задержанных, которые находятся на свободе, должны понимать, что если они не будут полностью погружены сами в процесс, болеть за своего родственника, делать работу за адвоката, уделять этому время, самим писать письма, связываться… Я в день пишу по 30-40 писем, не говорю про ответы и про все остальное. То есть все, что вам может показаться глупым, несостоятельным или ненужным, вы просто должны это делать. И вы должны понимать, что если вы остановитесь, позитивного исхода не будет. Нет никакой гарантии ни на адвоката, сколько бы вы ему не заплатили”