Секс с иммиграционным офицером?
Если грин-карта через брак была получена до второй годовщины брака, то она называется условной и дается на 2 года. За 90 дней до истечения срока действия грин-карты открывается «окно», в течение которого нужно подать петицию о снятии условности. Если супруги по-прежнему в браке, и пакет документов, поданный в поддержку петиции о снятия условного статуса полный, то их даже не вызывают на интервью и присылают новую, постоянную, грин-карту по почте.
Если супруги разводятся, то человек с временной грин-картой имеет право подать самостоятельную петицию о снятии условного статуса. При этом практически без исключения его вызовут на интервью. Именно на такое интервью я сопровождала клиента, молодого бразильского парня, который развелся с женой.
Офицер иммиграционной службы, полный, средних лет мужчина, в брюках цвета хаки и ярко-голубой рубашке, начал с того, что предложил моему клиенту снять свитер, так как в офисе очень жарко. Затем он предупредил, что рассмотрит петицию с исключительной тщательностью, пройдет по всем документам «тонкой расческой», чтобы не осталось и тени сомнения в том, что его брак был настоящий.
Затем, ни с того ни с сего, офицер сказал, что у него есть бойфренд в Греции.
На этих словах я немного напряглась – такая интимная информация была явно не к месту. Но поскольку офицер никак не оскорблял моего клиента, не делал никаких унижающих замечаний, то я решила не заострять на этом странном заявлении внимание.
Мой клиент отвечал на вопросы уверенно. Объяснил, почему он развелся с женой, предоставил совместные документы, устанавливающие совместную жизнь за тот период, что они с женой жили по одному адресу. Офицер сказал, что мы получим решение по почте в течение двух месяцев.
На следующий день мой клиент получил следующее сообщение на свой мобильный телефон (разумеется, на английском языке): «Давай я тебе помогу». Под текстом стояло имя офицера.
Через час пришло следующее: «Если ты поможешь мне, я помогу тебе».
После второго текстового сообщения клиент позвонил мне и переслал эти сообщения.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что на моих глазах происходит серьезнейшее нарушение не только этического кодекса поведения федеральных работников, но и закона. Или это была ловушка с целью заставить моего клиента совершить незаконный поступок?
Конечно, об этом инциденте надо было немедленно доложить «наверх» в иммиграционную службу. Клиент, в силу своей наивности и страха перед всесильной (как он считал) американской организацией, умолял меня не жаловаться на офицера. Видя, что он на грани нервного срыва, я буквально приказала ему немедленно приехать в мой офис. Пока клиент ко мне ехал, он получил следующие сообщения: «Я сейчас работаю над твоим делом», «Как бы я хотел оказаться сейчас в Греции и как следует расслабиться», «Надеюсь, тебе было комфортно со мной вчера», «Ты можешь мне доверять».
Когда я увидела все эти сообщения, я объяснила клиенту, что я, как офицер суда (а каждый адвокат является офицером суда) обязана сообщить властям о нарушении закон. Что я и сделала, немедленно послав свое письмо супервайзеру секции 245 (той самой, что проводит интервью на грин-карты) окружного офиса в Хартфорде (штат Коннектикут) с копиями сообщений, которые получил мой клиент.
Через два часа мне позвонил специальный агент из центрального офиса в Нью-Йорке и пригласил зайти для дачи показаний. В течение часа я рассказывала о том, как проходило интервью, как вел себя офицер, какие задавал вопросы. Специального агента интересовало буквально каждое слово, каждый жест офицера, а также ответы моего клиента. Мои показания были даны под присягой.
В результате мой клиент получил грин-карту через два дня.
Против офицера, проводившего интервью, немедленно началось расследование, которое еще не закончено. Предполагаю, что агенты прочесывают (надеюсь, “тонкой расческой”) все дела, которые он вел за последние годы, чтобы определить потенциальных жертв его сексуальных домогательств. Поскольку явных сообщений с сексуальным содержанием не было, а были только намеки, прокуратура посчитала, что поведение офицера не дотягивает до предъявления ему обвинений в сексуальном домогательстве.
И главное – теперь в окружном офисе в Хартфорде все интервью в секции 245 записываются специальной видеоаппаратурой.
Такой вот мой маленький вклад в защиту подчас беззащитных людей от сексуальных маньяков и прочих ненормальных людей, которые редко, но попадаются среди офицеров иммиграционной службы.
Пусть теперь кто-то скажет, что присутствие адвоката на интервью не обязательно. Может, пристегиваться ремнями во время езды на машине тоже необязательно? Не все же попадают в аварию. Решайте сами.
