Евгений Рыжов оказался в розыске Интерпола. Фото из личного архива Рыжова.

Как российский адвокат просил убежище в США и по наводке Кремля был арестован в Майами

Евгений Рыжов оказался в розыске Интерпола. Фото из личного архива Рыжова.

Евгений Рыжов работал адвокатом и взялся защищать клиента в резонансом разбирательстве вокруг помещения в центре Москвы, за что попал в немилость к властям. По его словам, в июне 2015 сотрудники полиции выкрали его из дома, затем удерживали в гостинице «Аквамарин» в Москве, и он оттуда попал сначала в Сербию, а потом в Америку. Против Рыжова в России выдвинуты обвинения в мошенничестве.

В США адвокат пытался добиться справедливости по своим судебным делам, встал на консульский учет, но российские власти объявили его в международный розыск. На этом злоключения Рыжова не кончились: в Майами его посадили в иммиграционную тюрьму.

Дело этого адвоката похоже на дела двух других российских адвокатов, которые бежали в США. В 2017 убежище получил правозащитник Андрей Столбунов (его историю от первого лица читайте здесь), а в 2008 году — Борис Кузнецов, который представлял семьи погибших моряков с атомной лодки Курск.

Далее читайте рассказ Евгения Рыжова от первого лица — о похищении и побеге из России; попытках найти людей, которые бы следовали закону; американской иммиграционной тюрьме и попытке кандидата в президенты России способствовать его возвращению.

Мой хороший приятель, бизнесмен Михаил Чернов в декабре 2007 продал помещение в центре Москвы людям, близким к генеральному прокурору Российской Федерации Юрию Чайке. Это офисное помещение напротив храма Христа Спасителя (Гоголевский бульвар, 3), общей площадью около 1000 м кв., с рыночной стоимостью в 7-10 миллионов долларов. Однако с Черновым не рассчитались, и ему пришлось обращаться в суд. Суд вернул помещение бизнесмену, так как покупатели не оплатили его.

После этого Михаил оказался в тюрьме, его обвинили в грабеже, но следствие ошиблось с датами, как оказалось, что в день «преступления» его не было в России. Следствию пришлось срочно исправлять этот промах — так обвинение Михаила изменилось на мошенничество. По этим нелепым обвинениям он был лишен свободы в мае 2012 года.

Я включился в его защиту. Мы начали выигрывать процессы, суды становились на нашу сторону. Естественно, это не нравилось высокопоставленным покупателям, и они стали угрожать мне, требовать, чтобы я перестал защищать бизнесмена, иначе для меня это тоже плохо кончится.

Похищение и арест

Рыжов в женой, детьми и мамой. Фото из личного архива.

3 июня 2015 полицейские ворвались в мою квартиру в Нижнем Новгороде и стали проводить обыск — вещи из шкафов летели на пол, всё перевернуто, это было больше похоже на налет с погромом, чем на обыск. Часть моих рабочих документов изъяли, часть разбросали, та же участь постигла и детские игрушки. Стоит отметить, что по законам РФ обыск у адвокатов возможен только в крайних, исключительных случаях, к которым мой точно не относился. В ходе обыска полицейские не уставали повторять: «Посмотрите, сколько полковников полиции пришло на обыск к адвокату, видите, какое внимание власти оказывают ему!».

После обыска под угрозой применения силы на глазах семьи меня заставили сесть в наглухо тонированный «ленд-крузер 200» и повезли в Москву, якобы на допрос о моих клиентах. При этом полицейские понимали, что это незаконно. Я, конечно, не собирался нарушать присягу адвоката и рассказывать о своих клиентах. «Мы найдем, как решить этот вопрос, все начинают говорить, и ты заговоришь!», — заверили меня полицейские.

В итоге, в полночь меня привезли не на допрос, а в гостиницу «Аквамарин», что на Озерковской набережной, 26 в Москве.

Но фактически меня просто украли и лишили свободы.

Полицейские закрыли меня в номере и ждали какого-то важного человека, офицеры вытягивались в струнку, разговаривая с ним по телефону.

Я понимал, что меня лишили свободы с целью заставить подписать документы на передачу дорогостоящего актива моего клиента на кого-то из доверенных лиц из власти, так как у меня была доверенность, и формально это была бы законная сделка. Вполне вероятно, что, подпиши я документы, меня отпустили бы на все четыре стороны.

Но я не мог так поступить, это было бы равносильно предательству моего друга, бизнесмена Михаила Чернова, которого посадили в тюрьму за его же имущество и, подвергая пыткам, сделали его инвалидом.

Полицейские организовали охрану у моего номера и сменяли друг друга. В глазок я увидел, что примерно в час ночи они решили, что я уснул, и зашли в свой номер выпить. Мысль о «побеге» родилась у меня молниеносно, хотя почему побег? Я свободный человек, не задержан, не арестован, не под следствием.

Выглянул в окно: 7 этаж, пожарных лестниц нет, балконов нет. Спускаться — не вариант, остается коридор, но велика вероятность столкнуться там с полицейскими.

Аккуратно приоткрыл дверь – никого, спускаться на лифте тоже опасно, внизу могут быть другие сыщики.

В другом конце коридора изумрудным светом горела табличка запасного выхода, в три прыжка я оказался возле неё и, перескакивая через ступеньки, понесся вниз.

Как мне тогда казалось, этажи просто летели — пятый, третий, первый, и вот дверь на улицу. Толкаю ручку, а дверь не открывается. Эвакуационный выход заканчивается тупиком! Ну, Россия, любимая наша страна!

Разворачиваюсь обратно. Видимо, Бог в тот день не забыл меня! Неожиданно эвакуационную дверь открыли с обратной стороны, сердце замерло, думал, увижу довольное лицо кого-нибудь из полицейских и услышу: «Куда бежим?».

Но дверь открыл охранник гостиницы, который дежурил во внутреннем дворике, он услышал мой стук в дверь и открыл, с интересом осмотрел меня. Я спросил: «Могу я здесь выйти на улицу?», и, не дожидаясь его ответа, шагнул в распахнутую дверь мимо охранника, а дальше на набережную, в сторону пешеходного моста. Решил ехать в аэропорт, но как это сделать?

В Москве два ночи, я без телефона, прохожих никого, да и глупо будет выглядеть – “здоровый лось” просит ночью телефон, чтобы позвонить. Подумают, что украду.

Увидел въехавшего во двор велосипедиста, решил попытать счастья. Мужичок испуганно сказал, что у него нет с собой телефона, и показал на близлежащую мини-гостиницу, Дверь мне никто не открыл.

К счастью, неподалеку остановилось такси, высаживало пассажиров, добежал, попросил отвезти в аэропорт.

Когда меня увозили из дома, я умудрился по-тихому взять с собой заграничный паспорт, кроме того, мне разрешили взять вещи первой необходимости. Полковник Мерзляков, который меня задерживал, еще шутил: «Бери, бери, может тебе повезёт, и ты проведешь в тюрьме лет десять».

На такси добрался до аэропорта — тут встал вопрос, куда лететь? Вспомнил, что мой друг детства давно приглашает меня погостить у него в Черногории, ну вот и выдался повод.

Выбор пал на Сербские авиалинии, так как авиакомпания иностранная, информацию на пассажира у нее не так-то просто получить.

Итак, рейс Москва-Белград, вылет в 4:20 по Москве, я в аэропорту, время 2:00. У продавца зависает компьютер и не печатает принтер, и он 25 минут оформляет билет! Учитывая моё положение, во всем видится засада.

В тот момент время словно остановилось — бесконечно долгая таможня, регистрация и даже посадка на рейс. Наконец я в самолете, он взлетает, последний ряд кресел это моя кровать на ближайшие два часа, свободен, но сон не крепкий, не отпускает чувство напряжения, и периодически я проваливаюсь в сон.

Сербия

Михаил Чернов, клиент Рыжова, который сидит в тюрьме из-за помещения в центре Москвы. Фото из личного архива.

Столица Сербии Белград, встретила меня солнцем и теплой погодой. Решил ехать на ж/д вокзал, который находится в центре.

Денег с собой немного, не шикую, еду в центр Белграда на автобусе. Пейзажи похожи на российские, язык, обустройство дорог, газонов — почти как дома, все непричесанное, скомканное, народ одет победнее, машины подешевле. Ночь провёл в привокзальной гостинице, а утром на поезд и в Черногорию.

Сообщить родным, где я, нет никакой возможности: сотовые телефоны жены и мамы, которые я помнил наизусть, не отвечали, все другие номера остались в телефоне, который у меня забрали при обыске.

Вокзал Белграда, в окошке взрослая симпатичная югославка (или теперь сербка?) долго извинялась, что в поезде вагоны только 2-го класса. Билеты продают без предъявления паспорта. Стоит 20 евро.

Пошарпанный поезд с расписанными молодёжью вагонами, но внутри вагон оказался не таким убогим, как снаружи. Зашел во второе от входа купе, где сидел седовласый, мужчина, который оказался ученым, мы поговорили о жизни и смерти. По пути к нам в купе подсели две женщины лет 50-ти, я им помог забросить чемоданы на верхние полки.

В 20:40 поезд прибыл на ж/д вокзал в Баре. Мой школьный друг Константин был в шумной массе встречающих и таксистов.

Вечер с Константином провели за воспоминаниями школьных лет и в дружеской попойке, утром проснулись рано, нужно восстанавливать связь, очень переживаю за своих.

С тех пор как меня забрали из дома, жена не могла со мной связаться, все эти две ночи не спала, плакала, и даже не заметила, как разрядился телефон, находясь в шоковом состоянии, — поэтому я и не смог до неё дозвониться.

К ней заезжал полковник Мерзляков, угрожал ей, предлагал мне сдаться и прийти с повинной. Жена испугалась, спрашивает меня: «Может, сдашься?». Я ответил, что это пусть полковник Мерзляков сдается, придет его время, милиционеров обычно даже «колоть» не нужно, сотрудничают со следствием и поют как соловьи, их пересажают очень скоро.

Жена успокоилась немного и начала успокаивать меня. Поручил ей связаться с моими коллегами, адвокатами, чтобы начали принимать активные действия по моей защите.

На тот момент я не понимал еще всей глубины проблем, которые создаст мне власть.

Чернов передал через моих коллег-адвокатов просьбу слетать в США и провести несколько встреч, касающихся его дел. Я думал, что поездка займет от силы пару недель, но жизнь распорядилась иначе.

Меня разыскивает Интерпол —  а я на консульский учет даже встал

Евгений Рыжов просил убежища в США . Фото из личного архива Рыжова

В Майами, по просьбе Чернова, я встретился с российским чиновником, который долгое время проработал в органах власти на высокой должности, а сейчас живет здесь. Назвать его имени я не могу, в силу адвокатской тайны, пусть будет человек по имени N. Этому человеку, я рассказал и о событиях, произошедших со мной летом 2015-го, ответ был лаконичен: «Для тебя обратно дороги нет! Это конец!».

Тем временем в России нужно было продолжать адвокатскую работу. Но органы уголовной юстиции стали запугивать всех адвокатов, кто брался за защиту Чернова и меня.

Такое ощущение, что вновь вернулся 37-й год, людей тащили на допросы, офисы обыскивали.

Судам запрещали рассматривать мои жалобы. Например, я пытался обжаловать обыск — ведь по закону адвокатов обыскивать нельзя, и получаю отказы судов — у них нет уверенности, что жалоба подписана моей подписью. Адвокат, участвующий в деле, работает с моего согласия — и ему тоже отказывают.

Такой ответ от властей звучит глупо.

Я иду к нотариусу, еду в Консульство РФ, где удостоверяют мою личность, подписываю доверенности, встаю на учёт и беру справки о месте жительстве, всё это отправляю в РФ, оттуда ответ – «Не верим!!!». 

При этом меня объявляют в международный розыск, заявляют в Интерпол (читайте здесь объяснение «Рубика» о том, как Кремль использует лазейки в процедурах Интерпола для преследований неугодных). И всё это происходит на фоне моего постоянного общения с сотрудниками МВД, прокуратуры, СК, судов всех уровней, они в ответ мне шлют письма в Майами, звонят, но розыск не прекращают. Наступает какой-то сюр: «Как можно вести с человеком переписку и одновременно его искать?».

За мной пришла иммиграционная полиция

После приезда жены Рыжова арестовали. Фото из личного архива

В декабре 2015 я подал пакет документов на убежище в США. Мне кажется, любой стране должно быть стыдно, когда ее адвокаты ищут убежище в другой стране, но что такое стыд, видимо, в РФ все давно забыли.

У меня в России осталась жена и дети, которые меня навещают в США и не скрывают, что ездят ко мне, и что я здесь нахожусь в ожидании интервью. 30 мая 2017 года я их встретил в аэропорту Майами.

На следующий день я поехал на переговоры, и по дороге меня остановили два чёрных форда с иллюминацией, я подумал, наверно, превысил скорость. Из машин вышли офицеры, они проверили документы, удостоверились, что никого в машине больше нет, попросили повернуться лицом к машине, обыскали, надели наручники, никакого киношного зачитывания прав не было, звонка адвокату тоже.

Так я узнал, что такое ICE (офицеры иммиграционной полиции).

Меня привезли в иммиграционную тюрьму Miami Krome.  В распределителе (что-то вроде комнаты ожидания) я пробыл 3 часа. Пришёл офицер и объяснил: причина моего задержания —  просроченная виза. В ответ на это я сказал, что подал кейс на политическое убежище, и у меня есть не только подтверждение от властей США, что я могу оставаться здесь до рассмотрения кейса, но и Advance Parole, который дает право выехать за пределы США и вернуться, пока мой кейс не разрешен. Я попросил связаться с моим адвокатом, надеясь, что он сможет объяснить всю ситуацию.

На руки мне дали бумаги, в которых указывалось, что я могу выйти под залог. Я предложил внести залог, мотивируя свое предложение тем, что не нарушал законы США, и тем более не представляю социальной опасности. Меня не стали слушать. В ответ только спросили, согласен ли я с предъявленным административным обвинением. Я сказал, что «нет, не согласен». Мне ответили «хорошо», надели наручники и перевели в другой блок.

В бесконечных просьбах на звонок адвокату, ответ был один: «потом».

В соседнем блоке оказались камеры примерно на 25-30 человек, без окон и с каменными скамьями, в них очень холодно. Мне выдали оранжевую форму и поместили в одиночный изолятор, мотивируя это тем, что я отказался пройти медицинское освидетельствование и опасен для окружающих. Находясь в камере, в отсутствие дневного света, ты не понимаешь, что сейчас на улице — день или ночь. Кутаясь в тонкое одеяло, я пытался согреться и заснуть, всё это видел офицер через видеокамеру, которые установлены везде, он приходил ко мне несколько раз и требовал подписать документы. В отсутствие адвоката я не хотел ничего подписывать, так как мой российский опыт упрямо твердил мне, что проявить сейчас минутную слабость и подписать непонятные документы – может обернуться потом чем угодно. Я просил дать мне возможность связаться с адвокатом и обсудить последующие действия, но мне отказывали. Своими отказами подписывать документы я, видимо, вызывал у них злобу.

Сначала один из офицеров отобрал у меня одеяло и оставил мерзнуть со словами «вы, русские, любите холод», потом у меня забрали белье и оставили в тонких штанах и футболке.

Всё это время я ждал, что вот-вот выйдет ведущий и скажет: «Улыбнитесь, вас снимала скрытая камера!»

Тюрьма на острове, футбол и сокамерник Мухаммед

А тюрьме Рыжова «заморозили». Фото из личного архива

Утром на меня надели наручники и повели к выходу, посадили в зарешеченный автобус и куда-то долго везли — судя по направлению, это был аэропорт Майами. По дороге мне подумалось «вот какого уровня достигли спецслужбы России – они не только могут влиять на выборы Президента США, но уже с легкостью управляют местными силами правопорядка!». Далее мои мысли развивались в направлении — вот сейчас меня отвезут в аэропорт, закинут в самолёт Аэрофлота, и здравствуй, Россия!

Но меня привезли в госпиталь, где измерили давление, сделали рентген, взяли кровь, меня осмотрел доктор, после чего выдал вердикт: «здоров – может сидеть». Офицеры вернули меня в тюрьму Miami Krome и определили в барак на 200 человек, там я познакомился с парнем из Казахстана, который попал в тюрьму за уличную драку. На момент его задержания у него была просрочена туристическая виза. В тюрьме он находился уже 6 месяцев. Его удивила моя оранжевая форма — у большинства была синяя, а в оранжевую одевают за серьезные нарушения (подробнее о «кодировании цветами» заключенных читайте в этой статье).

В бараке душевые, телефоны, телевизоры, настольные игры и двухуровневые кровати, напоминают они российские солдатские бараки, из которых в столовую, на игровые площадки ходят строем. Мне удалось дозвониться своему адвокату, он попросил дать ему время разобраться в ситуации.

Вечером того же дня меня забрали из общей камеры и выдали личные вещи.  Я обрадовался, решил, что всё – разобрались, можно идти домой, но не тут-то было. Меня вновь погрузили в микроавтобус в компании с крепкими ребятами латиноамериканской внешности, все как один смуглые и бритоголовые, спортивного телосложения, на теле наколки, одеты в красные робы, на их фоне я выглядел ботаником.

Когда узнали, что я адвокат, они долго смеялись. Так я попал на остров Ки-Уэст — да, там тоже есть филиал миграционной тюрьмы.

Распределили меня в камеру на двоих. Сосед оказался пожилым ливанцем, профессором, архитектором, по имени Мухаммед. По его словам, более 30 лет назад, будучи студентом, он накричал на свою соседку за то, что та съела его пиццу. Это вменили ему в провинность, посадили на 30 дней в тюрьму, выгнали из университета и из страны. Позже он смог вернуться, всю жизнь прожил в США, но при получении гражданства на вопрос о наличии правонарушений он ответил отрицательно, полагая, что дело с пиццей закрыто.  Утром в пижаме он вышел из дома выбросить мусор и был арестован. Арестовывать 60-летнего Мухаммеда приехали на 5 машинах.

Мы с ним нашли общий язык. Интересный собеседник. Нам с Мухаммедом по душе пришелся настольный теннис.

В тюрьме есть телевизоры, компьютеры, библиотека, интернет, ты имеешь доступ ко всем законам США и можешь готовиться к своей защите. Ты не изолирован информационно.

А как латиноамериканские заключенные играют в футбол!  Российская сборная по футболу отдыхает.

Это невероятное зрелище! На некоторое время внутренний тюремный дворик превращается в лучший стадион Барселоны «Корнелья-Эль Прат»! Я спросил их, чем они занимаются в обычной жизни? Ответ удивил меня не меньше, чем их игра в футбол – меняем кровлю на домах, просто ответили футболисты.

Суд в Майами и как мое дело об убежище зависло в преисподней

Кандидат в президенты Борис Титов хлопотал о возвращении Рыжова на родину. Фото TASS

На 14й день после моего ареста меня ночью отвезли в суд в Майами на микроавтобусе, дорога заняла примерно 4,5 часа. Суд должен был рассмотреть возможность отпустить меня под залог. На слушаниях прокурор заявил, что из России прислали материалы и ему нужно дополнительное время на перевод. Моего адвоката суд не стал слушать и согласился с прокурором, меня снова вернули на Ки-Уэст, где я провел 9 дней до следующего слушания.

И снова бессонная ночь в тряском автобусе с работающим на полную мощь кондиционером. Зато в этот день слушания проходили по-другому. Судья прочитала российские документы, подняла глаза на прокурора и спросила: «Вы понимаете, что тут вообще написано? Зачем вы его арестовали?». Дело в том, что в документах из России невозможно было найти смысла не только на английском, но и на русском. Они представляли из себя некую летопись, перемежающуюся названием преступления, типа «был адвокатом, представлял клиентов, ходил в суды, заключал договоры, поэтому мошенничество».

Прокурор честно ответил судье: «Я тоже не понимаю. Что-то про мошенничество».

Судья и прокурор согласились, что меня надо отпускать. Весь процесс занял порядка 15 минут, решение – отпустить под залог $ 5 000, которые были внесены в этот же день.

Но сразу меня не отпустили, а опять повезли на Ки-Уэст, чтобы я сдал тюремную одежду и забрал свои вещи, я пытался отказаться, но не вышло. И снова 4,5 часа в одну сторону и 4,5 в другую. Но, даже вернув меня ночью в суд, меня не хотели отпускать без уведомления адвоката. Пришлось ждать утра 22 июня и добираться до дома на Uber.

Я до сих пор не понимаю причин моего ареста, но, скорее, они связаны либо с Интерполом, либо с манипуляциями российских спецслужб. Иммиграционная полиция, особо не разбираясь, приняла за «чистую монету» российские документы и ошибочно, в спешке арестовала меня, опираясь лишь на то, что у меня истек срок визы.

В июле 2017 мне пришло письмо о том, что мой кейс на убежище административно закрыт.

Я думал, мой кейс автоматически попадет в суд — но нет.

Мне не пришло разрешение на работу (это было продление), которое я подал как раз перед арестом. Я сделал запрос в иммиграционную службу, мне в октябре 2017 ответили: не могут выдать, так как мой кейс административно закрыт.

Я допускаю, что произошла некая досадная процедурная ошибка (читайте похожую историю беженца, которого арестовали во время интервью на убежище за истекшую визу), с которой я сейчас пытаюсь разобраться.

6 февраля 2018 омбудсмен Борис Титов и кандидат в президенты включил меня в список лиц, подвергающихся незаконному уголовному преследованию и как защитника предпринимателей. Этот список передали президенту Путину. А уже на следующий день меня экстренно заочно арестовали. В этом действии не было никакого практического смысла, кроме создания негативного информационного повода.

Получается так, что одна ветвь власти меня сажает, а другая пытается спасать. В итоге все заняты, и выглядит это, как театр абсурда.

Текст подготовлен при участии Катерины Пановой и Марии Белай.

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно - многому нужно учиться почти с нуля, а рядом далеко не всегда есть те, кто поможет и поддержит.

“Рубик” очень хочет помочь людям переехать и преуспеть в США. Мы публикуем сотни материалов в месяц. Всегда подробную и проверенную информацию.

Мы общаемся с иммиграционными адвокатами и экспертами, чтобы они бесплатно отвечали на ваши вопросы и помогали не наделать дорогостоящих ошибок. Мы помогаем соотечественникам, оказавшимся в тяжелых обстоятельствах, и жертвам домашнего насилия. И мы создаем среду общения без агрессии и осуждения, модерируя для вас группы в фейсбуке.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат - зарплаты, хостинг, почта и так далее. Мы не хотим вводить платную подписку, чтобы не лишить нуждающихся людей доступа к информации.

Поэтому в некоторые месяцы нам очень сложно перекрыть расходы. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами (которые взамен денег всегда хотят влиять на редакцию). Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой и живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашем стремлении помочь иммигрантам, поддержав редакцию. Даже несколько долларов, которые вы бы потратили на кофе, помогут нам подготовить материал, который сохранит кому-то последние деньги и не позволит отдать их мошенникам.