Почему реформу полиции нужно начинать со службы 911
Мало кто знает о том, что действия полицейских начинаются не с момента их приезда на место происшествия, а с той информации, которую им дадут сотрудники службы 911.
И часто неоправданное насилие бывает результатом неверных данных, пишет Vox.
Черный 12-летний Тамир Райс играл с игрушечным дробовиком в парке Кливленда, когда подъехала полицейская машина. Спустя несколько секунд после выхода из патрульной машины офицер Тимоти Ломанн застрелил Райса. Видео с камер наблюдения в ноябре 2014 года привлекло внимание всего мира, а Райс стал символом движения Black Lives Matter.
Но самым важным фактором в убийстве Райса было то, что произошло за несколько минут до прибытия полицейского.
Как и большинство убийств безоружных гражданских лиц полицией, этот инцидент начался со звонка «неравнодушного прохожего» в 911.
Этот человек сначала сообщил о черном мужчине с пистолетом в парке, но затем уточнил, что тот «вероятно, несовершеннолетний» и что оружие «вероятно, ненастоящее». Однако, согласно записям полиции, эту дополнительную информацию патрульным просто не передали. Все, что офицеры услышали от своего диспетчера, это: «У нас код 1». А это означает высший уровень опасности и срочности.
Эта ошибка диспетчера стала разницей между жизнью и смертью.
Эксперимент
Когда Пол Тейлор, бывший офицер полиции, инструктор по применению силы, а ныне криминолог из Университета Колорадо в Денвере, обнаружил, что информация от диспетчеров 911 о Райсе была неверной, он решил провести эксперимент.
Тейлор провел 300 полицейских, представляющих 18 агентств в двух штатах, через интерактивный тренажер для обучения обращению с огнестрельным оружием. Всем офицерам сообщили о «возможном преступнике». Но некоторым сказали, что «субъект, кажется, держит в руках пистолет», а другим, что «субъект, похоже, разговаривает по мобильному телефону».
Когда офицеры «прибыли» на виртуальное место происшествия, они увидели мужчину, похожего на подозреваемого, с руками в карманах куртки. Половине участников эксперимента показалось, что мужчина быстро вытащил из кармана мобильный телефон, чтобы заснять офицеров. Но другая половина «увидела», что мужчина вытащил пистолет и направил на них.
Офицеры должны были принять решение стрелять или не стрелять за доли секунды, ставя на карту свою виртуальную жизнь.
Результаты были впечатляющими: только 6% офицеров, которым сообщили, что субъект разговаривает по мобильному телефону, в конечном итоге застрелили «преступника». Зато это сделали 62% полицейских, думающих, что у подозреваемого есть пистолет.
«Меня поразило, что этот принцип действовал для всех офицеров, несмотря ни на что, — сказал Тейлор. — Не имело значения, сколько у них опыта. Не имело значения, служили ли они в спецназе. Получение неверной информации чудовищно увеличивает риск ошибки».
Разумеется, подобные выводы не оправдывают всех сотрудников полиции. Но подобные исследования демонстрируют, что когда дело доходит до агрессии со стороны полиции, взаимодействие между офицером и гражданским лицом является лишь частью истории.
И 83 из 153 убийств безоружных гражданских лиц полицией в этом году начались со звонка в 911.
Исследования системы службы экстренной помощи немногочисленны и несовершенны (мягко говоря), поэтому никто не знает наверняка, сколько из этих звонков содержало неверную информацию. Но эксперты уверены в серьезности этой проблемы.
«Мы никогда не узнаем, что случилось бы с Тамиром Райсом, если бы офицеру предоставили другую информацию, — говорит Ребекка Нойстетер, исполнительный директор Лаборатории здоровья в Urban Labs Чикагского университета и старший научный сотрудник Института юстиции. — Но я думаю, что он действовал бы совершенно иначе, если бы знал, что это просто ребенок, играющий в парке».
Оператор 911, передавший неверную информацию по делу Райса, был временно отстранен от должности начальником полиции Кливленда за «нарушение протокола». Но беда в том, что это не разовый пример, а продукт системных недостатков.
Сотрудники службы 911 должны проходить более серьезную подготовку, чтобы не быть «испорченным телефоном».
Но пока диспетчеры недостаточно обучены, им недоплачивают и порой они работают сверхурочно, поскольку в системе не хватает ресурсов. С ними обращаются так, как будто их роль ничем не отличается от роли помощника по административным вопросам. И их роль игнорируют в большинстве разговоров о реформе полиции и уголовного правосудия. А это недопустимо, учитывая важную роль, которую они играют в нашей системе общественной безопасности.
Как действуют сотрудники 911
Когда вы звоните в службу 911, чтобы вызвать полицию, человек, с которым вы разговариваете, обычно не является ни полицейским, ни диспетчером, непосредственно отвечающим за отправку полиции на место происшествия.
Вместо этого вы разговариваете с оператором вызова, который отвечает за сбор соответствующей информации об инциденте и подозреваемом, а затем классифицирует инцидент в соответствии со списком заранее определенных категорий, таких как «подозрительный человек», «взлом и проникновение» или «активный» стрелок.
Этот тип инцидента вместе с некоторой описательной информацией о подозреваемом передается диспетчеру полиции, который затем передает ее офицерам.
Звучит пока довольно безобидно. Но, по словам Джессики Гиллули, бывшего сотрудника службы приема звонков и научного сотрудника полицейского проекта юридической школы Нью-Йоркского университета, которая изучает роль приема звонков в системе уголовного правосудия, в этом есть явный недостаток.
Лица, принимающие звонки, обучены минимизировать потенциальный риск для полицейских.
Это означает, что они с большей вероятностью классифицируют инцидент как более серьезный, чтобы подготовить офицеров к наихудшему сценарию.
Поэтому в случае с Райсом они посчитали уточнения от звонящего менее важными — так ребенок, играющий в парке с игрушечным пистолетом, превратился в вооруженного мужчину.
Научное исследование показало, что 20-40% всех вызовов офицеры на месте происшествия сразу отменяют, поскольку никакой опасности там нет.
Другими словами, полицейские обычно готовятся к гораздо более опасной и серьезной встрече, чем на самом деле. Вот почему они изначально настроены более агрессивно, чем нужно.
Кто звонит в службу спасения
К тому же, не секрет, что в США существует особая категория граждан, которые звонят в 911 по поводу и без повода.
Операторы 911 делятся, что кто-то звонит, посчитав подозрительным, что пожилой мужчина-азиат идет по обочине дороги; другой — чтобы сообщить о споре соседей из-за домашнего павлина, испражняющегося на лужайке; третий почувствовал себя некомфортно на автобусной остановке, потому что джинсы чернокожего подростка были спущены слишком низко.
Стоит вспомнить, как главного редактора «Рубика» Катерину Панову арестовали и увезли в тюрьму, а потом в психушку — после звонка такого же «неравнодушного гражданина», который решил, что она гуляет с детьми не там, где он хотел бы.
А для женщин, которые хотят с помощью полиции наказать всех вокруг, в США есть даже специальное нарицательное имя — Кэрен.
Ежегодно в службу 911 поступает около 240 миллионов звонков. Десятки миллионов — об инцидентах, не представляющих никакой опасности.
Но у оператора вызова есть только два варианта: отправить полицию или никого не отправлять.
Столкнувшись с этим выбором, сотрудники 911 обычно предпочитают послать полицию по простой причине: они сталкиваются с серьезным наказанием и ответственностью, если они этого не сделают и произойдет что-то плохое.
Но, как мы все знаем, отправка полиции в подобных ситуациях может иметь разрушительные последствия. Вот почему необходимо, чтобы полиция перестала быть единственной реакцией на все случаи жизни.
Отправлять полицию нужно не во всех случаях
Вместо этого есть множество потенциальных неполицейских служб быстрого реагирования — от специалистов по кризисным ситуациям до местных патрулей, которые лучше подходят для решения таких проблем, как бездомность, проявление психических заболеваний и дорожно-транспортные происшествия.
После недавних протестов против насилия полиции такие города, как Сан-Франциско, Окленд, Портленд, Денвер, Миннеаполис и Лос-Анджелес, разрабатывают свои собственные программы гражданского реагирования.
А сенаторы Рон Уайден (от Орегона) и Кэтрин Кортес Масто (от Невады) недавно представили закон CAHOOTS, который направляет невооруженных специалистов по кризисным ситуациям вместо полиции для ответа на «некриминальные» звонки в службы экстренной помощи.
Но и сами «неравнодушные граждане» должны четко различать инциденты, требующие и не требующие отправки полиции.
Некоторые активисты даже предлагают обязать звонящих оплачивать социальные издержки, связанные с чрезмерной реакцией полиции.
Еще предлагается предоставить техническую возможность сотрудникам 911 получать фото и видео от звонящих с места происшествия, чтобы непосредственно офицеры определяли степень серьезности ситуации.
Для операторов, принимающих звонки, предлагается разработать более четкие критерии для описания ситуации.
Например, в Сиэтле — если звонящий не может четко назвать, в чем заключается конкретное подозрительное поведение какого-то лица, оператор не отправляет полицию.
Некоторые города пошли еще дальше. В Хьюстоне наняли несколько клиницистов по психическому здоровью, которые сидят с диспетчерами и помогают им определить, нет ли у звонящего проблем с психикой.
В результате, по словам Венди Бэймбридж, помощника начальника отдела психического здоровья полиции Хьюстона, из более чем 40 тысяч вызовов, которые в 2019 году были отмечены «психическим нездоровьем», только 0,5% закончились арестом.
Но только в 20 штатах есть хотя бы минимальные требования к квалификации диспетчеров, и еще меньше штатов предоставляют финансирование для этого обучения. В большинстве штатов люди, принимающие звонки, зарабатывают менее $50 000, зато регулярно испытывают «выгорание», высокий уровень стресса и посттравматическое расстройство от своей работы.
Сейчас города по всей стране стараются изменить работу полиции, но не менее важно вкладывать средства в службу экстренной помощи — чтобы она была лучше оснащена высококлассными специалистами.
