Интервью по убежищу: стоит ли бояться офицера и плакать

Интервью: пара иммигрантов, адвокат, офицер. Фото nytimes.com

В предыдущей статье я рассказал, сколько примерно длится интервью по убежищу. В этом материале хочу поделиться информацией об офицерах, которые проводят эти интервью. Стоит ли их бояться, подействуют ли слезы,  кто на самом деле принимает решение по вашему кейсу? Я не адвокат, но переводчик. Поэтому не воспринимайте мои советы как юридические. Это мой житейский опыт. Все-таки я, как переводчик, побывал на многих интервью, в том числе в иммиграционной службе и иммиграционном суде.

Интервью не допрос

Прежде всего важно знать, что интервью по убежищу – ни в коем случае не допрос. Стандартная формулировка офицера перед началом собеседования звучит так:

«Этот процесс мы называем не состязательным, то есть мы не друг против друга.

Мы не будем спорить. Это нейтральная атмосфера, в которой вы сможете поделиться со мной информацией о том, что произошло с вами в прошлом и почему вы боитесь вернуться в свою страну».

Что это означает по факту? Что давление, запугивание, угрозы – неприемлемы.

Более того, вы можете задавать вопросы офицеру, вы можете остановить собеседование и выйти попить воды, сходить в туалет или просто передохнуть. Все это допустимо и не значит, что вы запутались в собственных показаниях и вам есть, что скрывать. Офицер сам вам расскажет, что можно делать во время интервью.

Теперь что касается запутывания. Цель офицера – понять, что вы причастны к категории людей в зоне риска, что пострадали из-за этого и что государство вас не защитит. Офицер не ставит задачи запутать вас.

Если вам задают вопрос повторно, возможно, офицер хочет уточнить какие-то детали. Но он не собирается “ловить на горячем”. Помните, что здесь нет понятия “вины”.

Офицер не против вас, он придерживается нейтралитета. И только ваши ответы могут пошатнуть его доверие к вам.

Чем сильнее вы его пошатнете, тем больше будет вопросов, и тем больше вам будет казаться, что на вас давят и вы на допросе. На самом же деле работа офицера – понять суть вашего заявления, его детали и вынести справедливое, непредвзятое решение.

Стоит ли давить на эмоции?

Хотя собеседование не допрос, а беседа, и хотя офицер не в погонах, нужно понимать, что это юридический процесс, регламентирует который федеральное законодательство. Что это значит для вас? Как в любом юридическом процессе, нет ничего важнее и сильнее фактов и доказательств.

Эмоции, в данном случае, вторичны.

Это не значит, что их нужно подавлять (в определенных ситуациях это просто невозможно), но это значит, что нельзя выиграть процесс одними лишь эмоциями. При этом, на личном уровне, офицер может посочувствовать вам и выразить это сочувствие вслух. Значит ли это, что сочувствие приведет к одобрению? Увы, нет.

То же касается и предметов одежды, аксессуаров, причесок и прочего. Не одежда решает, не аксессуары, а факты и доказательства. Офицеру понятно, что вы могли характерно одеться, чтобы произвести на него впечатление.

Суть успеха совсем не в гардеробе.

Справедливо заметить, что эмоции все же уместны и могут помочь, поскольку офицер – такой же человек, как и вы. Сострадание вполне может склонить его к положительной рекомендации. Важно понимать, что в конечном итоге, получение одобрения – результат представления фактов, аргументов и доказательств. При наличии таковых эмоции будут в помощь. В их отсутствие эмоции ничего не решают.

Кто принимает решение по вашему делу?

Принимают решения не те, кто проводит интервью. Фото USCIS.gov

Задача офицера – получить и записать необходимую информацию в полном объеме для последующего анализа и рекомендации решения его начальству. То есть, принимая во внимание ваше письменное заявление, сопроводительные документы, протокол ваших устных показаний, состояние дел в вашей стране и многое другое, офицер анализирует ваше дело и рекомендует одобрить или передать его в суд.

Начальник офицера, уполномоченный принимать решение, не видел вас и не увидит вас.

Он читает сухой текст ваших показаний – протокол. В них гораздо меньше эмоций и совсем нет слез. Таким образом, даже если очень сильно плакать и громко кричать,  к сожалению, это не будет услышано тем, на кого это рассчитано.

Еще на эту тему

Федеральный судья отменил ограничения Трампа на выдачу виз H-1B

Лучшие вакансии недели для русскоязычных в США – 30 ноября-6 декабря

Почему Мелания Трамп не оставила заметного “следа” как первая леди

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно. “Рубик” облегчает этот путь. Наша цель – помочь иммигрантам достичь успеха в США. Для этого мы пишем статьи, снимаем видео, отвечаем на ваши вопросы, организовываем семинары, создаем среду общения без агрессии и осуждения в наших соцмедиа.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат – зарплаты, хостинг и так далее. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами. Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой. “Рубик”  живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашей миссии помощи иммигрантам. Ваш взнос пойдет на подготовку материалов, которые помогут конкретным людям – найти работу, избежать депортации, распознать мошенников.

Поддержать Рубик
Заказать консультацию
Adblock
detector