Как этническая кореянка бежала из России
Имя изменено из соображений конфиденциальности. Остальные подробности не претерпели изменений. Светлана сейчас живет в Вирджинии с семьей. Историю записали и отредактировали Катерина Панова и Ангелина Кальцева.
В Узбекистане было все не так плохо с правами человека. Все-таки узбеки – это азиаты, и менталитет у них другой. После развала Советского Союза, когда русскоязычных начали притеснять, с работой стало тяжело, начали жестко всех заставлять учить язык – мы поняли, что нам там делать нечего. Переехали в Россию. Там стало еще хуже.
Нас вообще за людей не считали. На работу никто брать не хотел, так как “лицом не вышли”. Даже в объявлениях пишут, что нужны люди славянской внешности.
Экономист по образованию, я пыталась поначалу найти работу в офисе, но безуспешно. Так же, как и мне, никому из моих родственников и знакомых корейцев построить головокружительную карьеру, естественно, не удалось. Было бы намного проще жить, если поступать, как евреи или кавказцы, или люди других национальностей: фамилию сменили — и все. А нам бесполезно: фамилию изменишь, а лицо-то не поменяешь. Поэтому когда мы, корейцы, делаем бизнес в России, то для общения с клиентами нанимаем людей со славянской внешностью.
В Москве моего сына сильно травмировали, сейчас такая же ситуация у племянника. Он единственный кореец в школе, и его дети постоянно обзывают. А в США все дети разноцветные, и с детства им объясняют, что все люди равны, независимо от расы и цвета кожи. Русских же детей с детства учат, что они умнее и лучше других. В России мои дети никогда не пользовались общественным транспортом, потому что мы очень опасались за их здоровье и жизнь. Могут ограбить, ударить, сказать что-то оскорбительное.
Я сама дралась каждый день в школе, и даже — уже будучи взрослой — на улице. Потому что обязательно кто-нибудь скажет неприятное, связанное с национальностью. И люди вокруг не вступятся.
Меня называли и китаезой, и туземкой, и черножопой, и чуркой, и бритвой по-узбекски.
Я привыкла к такой жизни, могу постоять за себя. Я даже умудрилась построить карьеру. Но я не хотела, чтобы мои дети через это проходили. Город очень жестокий, и чтобы выжить, нужно обладать жестким характером. Мои дети совсем не такие, они даже драться не умеют, не могут сделать другому человеку больно. Поэтому мы решили, что попробуем уехать.
В Корею не получалось, потому что мы не говорим по-корейски и выросли совершенно в другой культуре, обрусели. Да и они нас корейцами не считают.
Я отправляла старшего сына в Корею учиться, но он там не смог долго выдержать. Мы — как меж двух огней: ни туда, ни сюда.
А в США я поняла – это страна иммигрантов, и нам будет здесь гораздо легче адаптироваться и жить.
Я приехала сначала посмотреть. И меня очень впечатлили люди. Они очень приветливые. Мы отдали ребенка в сад, и он не захотел уезжать. Тогда мы решили, что попробуем остаться.
И в 40 лет я подала на убежище. Конечно же, я волновалась, дадут ли, но мой адвокат очень хорошо объяснил мне суть процесса, подготовил меня. Написали все, начиная с детства.
Я стала вспоминать свою жизнь, начиная со школы, и записывать. И поймала себя на мысли: какой кошмар! Как я там выживала?!
Я только об одном жалею: мне нужно было уехать гораздо раньше. Я бы уже сделала здесь отличную карьеру, другая жизнь была бы совершенно. Вообще, я бы, наверное, никогда не решилась уехать. Но когда я стала матерью, у меня появился страх за детей.
Но здесь я могу не беспокоиться, когда мои дети уходят на учебу или возвращаются вечером домой. Здесь в первый раз в жизни мы сходили на футбол, чего не могли себе позволить в России из-за бесчинств скинхедов.
Я приехала в зрелом возрасте, и было тяжело поначалу. Пришлось язык учить с нуля. Английский у меня все равно оставляет желать лучшего, но, несмотря на это, я получила работу в хорошей компании по своей специальности. Когда я прошу сотрудников поправлять мою речь, она всегда говорят, что я прекрасно говорю и им все понятно, и они даже завидуют, что я говорю на нескольких языках. Никто ни разу за мой акцент меня в грязь лицом не ткнул. И платят мне столько же, сколько и американцам. Без дискриминации.
У меня иногда бывает ностальгия по России и друзьям, но дети мои уже не хотят обратно, для них это, как наказание. Они успешно учатся и чувствуют себя абсолютно такими же, как остальные дети. Я счастлива за них, потому что теперь никто не пытается опустить их самооценку и достоинство только потому, что они не славянской внешности.
Подробную инструкцию о том, как подать на убежище в США, дает адвокат Светланы вот здесь.
