26 декабря 2017

Будь мой женой

Не всегда заветные слова звучат вовремя. Фото psmag.com

Очень часто подобные рассказы начинаются со слов: эта история могла произойти где угодно. Но в том-то и дело, что именно эта где угодно произойти не могла. Исключительно на Брайтон Бич, исключительно поздним вечером, и исключительно под Рождество. Она настолько оказалась по-голливудски киношна, что я бы тоже ни за что не поверила на месте читателя в её реальность. Только, видите ли, в чём дело… одна из главных ролей в ней была судьбой уготована именно мне и я видела всё произошедшее собственными глазами.

Мы шли по пустынному бордволку на джентльменском расстоянии друг от друга, словно и не было года совместной жизни, полной всяческих романтичных моментов, общих планов, надежд, разговоров о свадьбе, испытаний и мексиканских страстей. Мы шли практически в ногу, хотя вот уже почти полгода двигались по жизни в разных направлениях.

-Куда уезжаешь? – спросил Мюррей.
-Пока в Филадельфии залижу душевные раны, а там решу, что дальше делать.
-Неужели нью-йоркский Эверест всё-таки оказался не по силам почти всемирноизвестной Джулии Уайткроу? – издевался он, припоминая мне мою смелость, когда приехала полтора года назад и довольно амбициозно заявила, что хочу издавать свои книги, проводить фотовыставки, и устроиться журналистом в какой-нибудь известный журнал или на телевидение.
-Не время ещё, — спокойно ответила я, хотя сарказм, признаюсь, глубоко ранил сердце. — Задуманное обязательно свершится, дорогу осилит идущий.
-Зачем только надо было сжигать все мосты и переезжать в чужую страну? Могла бы и дома писать свои статьи.
-И это говорит человек, ради которого я оставила Родину, родителей, дом, друзей, успех, славу…
Сказав это, я с ужасом приготовилась к очередному уколу в свойственной Мюррею манере, что тогда мне нужно возвращаться туда, где я была успешней без него, но вместо этого он ошарашил меня вопросом:
– А если бы я сейчас попросил тебя вернуться ко мне, вернулась бы?
– Нет, – спокойно ответила я.
– Даже если бы извинился?
– Даже если бы.
– Жаль.
– Слабо верится.
– Ну, ты уж постарайся.
— А смысл?
— Смысл в том, что мы до сих пор любим друг друга, — спокойно сказал Мюррей.

Я намного меньше удивилась бы, если сейчас меня по плечу похлопал бы инопланетянин и спросил, как пройти к ближайшей библиотеке, чем этим словам Мюррея. Услышать их было настолько неожиданно, что мне подумалось, не сплю ли я? В одно мгновение в памяти пронеслись картинки, как давала интервью на Украинской Неделе Моды, и меня перебил его телефонный звонок – именно тогда он впервые признался, что любит меня и очень боится потерять… как на следующий день я пролетом была три дня в Нью Йорке, он подарил огромный букет роз, отвез на Ниагару и попросил не лететь в Майами, и оставаться с ним навсегда… как потом пять дней не могла все-таки улететь из-за ужасного урагана Сэнди, и в итоге действительно решилась остаться с ним навсегда… как все его друзья радовались, что он преобразился, и бесполезно было делать умный вид, лицо просто светилось счастьем… как он гладил мои шрамы на животе, просил рассказать, откуда они взялись, а потом целовал их, благодарил Бога, что тот не дал мне умереть, говорил, что не видела я еще толком нормальной жизни, и он мне ее подарит… как помогла ему чудесным образом помириться с сыном, в котором он души не чаял, а тот давно уже игнорировал папино существование… как в одночасье рухнул его крупный бизнес из-за предательства партнера, и мне пришлось терпеливо вытаскивать сильного мужика из жутчайшей депрессии, терпя его раздражения и бойкоты… как унижения вошли в привычку по поводу и без… как я превратилась в охраняющий дом призрак, потому что сын снова любит папу, и они чудесно проводят свободное время вдвоём в загородном доме у озера.

В общей сложности я стала видеть Мюррея где-то часа три в неделю. Всё понимала, всё принимала с любовью. С головой погрузившись в написание книг, научилась наслаждаться одиночеством и радоваться даже считанным минутам, когда вспоминала, что такое быть желанной в крепких руках любимого мужчины.  А сейчас мне хотелось, чтобы кто-нибудь сильно ущипнул меня, и я поскорей проснулась.

– Говори только за себя, ладно? – потребовала я, словно уже смогла за полгода вырвать из сердца любовь. – Ну, за себя, так за себя, – повернул меня Мюррей лицом к океану, и замолчал. – И что?- Вот с вами, женщинами, всегда так: делаешь для вас что-то серьёзное, подвиг, можно сказать, совершаешь, а вы обвиняете в безынициативности, хотя это вы сами смотрите совсем в другую сторону, – Мюррей взял мою голову двумя руками и подкорректировал направление взгляда чуть левее.

Я прочла вдали у океана огромные белые воткнутые в песок буквы”BE MY WIFE” и обомлела. Год наивного ожидания этих незамысловатых слов сводил с ума рядом с мужчиной, которого преданно любила всем сердцем. А потом были полгода выживания, тяжелой работы и внутренней пустоты, самоанализа, собирания сердца по осколкам и наполнения себя новой энергией. Целых полгода. Шесть месяцев. Не дней, не недель, а месяцев. Это почти пять тысяч часов мыслей, кратко прерывающихся на сон. Это сотни медитаций, чтобы разглядеть свет в конце тоннеля, где всё-таки ждет меня потрясающий успех и счастье.

Когда я поняла, что пора двигаться дальше, то решила радикально поменять обстановку, вплоть до переезда в другой город. Интуитивно решила пока поехать в Филадельфию. И именно сегодня, когда встретилась с Мюрреем, чтобы забрать у него свои вещи, которые он обнаружил и сказать прощай прошлому прямо в глаза, это прошлое лицом поставило меня перед огромными буквами «BE MY WIFE».

– Прости, Мюррей, я оценила старания, но…
– У тебя уже есть кто-то другой?
– Нет.
– Я второй раз не попрошу, ты же меня отлично знаешь, – Мюррей в миг освирепел, но дал мне ещё один шанс принять предложение стать его женой. Он ненавидел, когда ему перечат, если уж что решил, то все близкие и сотрудники обязаны были беспрекословно подчиняться, а тут вдруг отказ в ответ на самые, быть может, главные слова в жизни, которые он так долго вынашивал.
– Нет. Прости, – нельзя возвращаться туда, где тебя многократно унижали, таков один из моих принципов жизни.
– Ну, как знаешь, – резко развернулся Мюррей и поспешил прочь.

Я села на лавочку. Слёзы брызнули из глаз, но вдруг что-то восхитительное наполнило меня изнутри. В  самом сердце ночного Бруклина я торжествовала, осознав, что вот он и есть – мой момент восхождения на нью-йоркский Эверест, момент истины. «Нет, друг мой, нет, – сердцем проверив верность своего решения, мысленно обратилась я к Мюррею. – Прощай. Прощай навсегда. Возможность наполнить дом новыми красивыми и полезными вещами никогда не появится, если не выбросить сперва поломанное старьё. Да, будущее ещё не видно, да в темноте остаться одной очень страшно, но самое тёмное время суток, как известно, именно перед рассветом. Как паромщик, ты помог мне перебраться с одного берега на другой, из прошлой в новую эру моей жизни, спасибо, без тебя не отважилась бы, а вот счастливой сделать не смог. Я не виню. Не держи и ты зла, прощай».

Полицейская машина практически беззвучно проехала по мостовой, приостановилась напротив букв, посветила в их сторону мощным прожектором, и поехала дальше. Я и не заметила, как на соседнюю лавочку присели двое. Мужчина посадил спутницу на колени, и приобнял. О чём-то азартно споря на русском, они перебили мои мысли. Я хотела встать и уйти, но заслушалась диалогом:
– Пойдем ко мне.
– Я тебе уже говорила.
– Что говорила? Что только когда поженимся?
– Да.
– Ну, так выходи за меня, сколько можно уже?!
– Это говорят, когда любят, а не ради того, чтобы затащить девушку в постель.
– А может я как раз и люблю.
– Чем докажешь?
– Смотри! – показал он рукой в сторону “BE MY WIFE”.
«Взяли и нагло примазались к моим буквам, – возмутилось мое эго, но тут же подобрело. – А и пусть. Очень даже славно. У нас не получилось стать счастливыми, так пусть хоть у них получится». Девушка, естественно, потеряла дар речи, но в итоге согласилась, они поцеловались и ушли. К нему домой, как я понимаю.

Через пару минут я тоже пошла в свою сторону. Вдали пустынной набережной увидела молодых людей, которые шли мне навстречу, держались за руки и звонко смеялись. Между нами оставалось шагов тридцать, как вдруг парень остановил девушку, показал рукой в сторону букв на песке, и стал перед ней на колено. Он достал из кармана куртки коробочку с кольцом, а из-за угла тут же выскочили двое других ребят: один подал большой букет роз, а второй начал без остановки фотографировать всё происходящее, экипированный хорошей фототехникой. Девочка завизжала от восторга, закричала, что согласна, и влюбленный юноша подхватил её на руки.

Остановиться и глазеть на их красивое кружение мне было неудобно, поэтому я прошла, улыбаясь, и просто порадовалась, что вот и ещё двое становятся сегодня счастливой парой. Но вдруг мысль пронзила ядовитой стрелой моё бедное сердце. Я поняла, что не Мюррей, а именно этот влюбленный мальчик был автором идеи с огромными буквами предложения о замужестве. Напрочь разбитая осознанным, я присела на другую лавочку, и расплакалась, как маленькая девочка. «Я ведь была на шаг от того, чтобы простить все унижения и решиться выйти за него  замуж, – не укладывалось пока в моей голове, что Мюррей присвоил чужое признание в любви, – мне даже стыдно было, что отказала ему. Вот как теперь верить мужчинам? Как верить в рождественские чудеса теперь?»

Полицейская машина снова беззвучно проплыла мимо, словно субмарина. В этот момент на другой край моей лавочки присел галантный мужчина лет пятидесяти пяти с красной розой в руке. Вокруг было много других свободных скамеек, а он, опрятно подстриженный, в дорогом чёрном пальто, под которым виднелся костюм, белоснежная рубашка и крупный узел бордового галстука, присел именно ко мне. Мы молча сидели и смотрели в сторону океана, где темень мало нарушали тусклые огоньки. Он изредка глубоко вздыхал, а я вытирала рукавом тихие слёзы. Видимо, людям с разбитыми сердцами гораздо проще понять друг друга, поэтому и примагничивает их судьба, чтобы им было легче перенести момент тотального разочарования. Они могут молча посидеть вот так вот рядом на лавочке, погрустить в унисон, взбодриться и уйти каждый в своё одиночество, а могут даже разоткровенничаться и почувствовать особое родство душ, тем более, что подсознательное ожидание сочувствия очень даже располагает в такие моменты к пониманию похожей беды собеседника.

Машина полиции гораздо чаще обычного патрулировала сегодня набережную, но никто так и не привлёк внимания стражей порядка. Я шмыгнула носом и полезла искать в сумке носовой платок, как вдруг боковым зрением заметила движение руки мужчины в мою сторону. Он протянул маленькую начатую пачку бумажных салфеток, и я не отказалась воспользоваться ими. Мы еще пару минут посидели в тишине, потом незнакомец заговорил на английском:
– Холодно тут у вас в Нью Йорке.
– А Вы откуда?
– Из Филадельфии.
– Не намного южнее, – ухмыльнулась я.
– Вы простите за беспокойство, мне, наверное, не следовало этого делать. Просто не могу оставаться спокойным, когда рядом плачет милая девушка.

Мне нечего было ему сказать в ответ. Да и мой английский был безобразен, чтобы вести задушевные беседы, как могла бы я с большим удовольствием изъясняться на русском. Шмыгнув опять носом, я извинилась, вытерла слёзы и собралась уходить.
– Позвольте мне подарить Вам розу.
– Спасибо, не стоит, она же предназначалась не мне, – возразила я.
– У вас имеются аргументы, чтобы утверждать это с абсолютной уверенностью? – поинтересовался незнакомец, чем вызвал улыбку на моём лице. – Возьмите, неужели Вы не видите, она погибает на холоде, так и не успев никому принести радость…
– Спасибо, – его слова заставили меня взять цветок.
– Здорово кто-то придумал, – печально улыбнулся он, глядя вдаль.
– Что, простите? – не совсем поняла я, о чём он говорит.
– Я говорю, что здорово кто-то придумал, – кивнул он в сторону тех самых букв, воткнутых в песок.
– Да, – многозначительно закивала головой я, но не стала рассказывать, какое отношение имею к ним сама.
– Меня бросила моя девушка этим вечером, – после небольшой паузы признался мужчина.
– Меня тоже…
– Не могу поверить в это, – правдоподобно смутился незнакомец, – неужели Вас тоже бросила моя девушка? Как она могла поступить так с нами?!

Мне все больше нравилось, как складывался наш разговор. И когда он выдвинул руку, согнув в локте, и предложил немного пройтись, я робко согласилась, и мы пошли в сторону Кони-Айленда…

Вполне вероятно, когда-нибудь эта история послужит идеей для киносценария. Очень даже может быть, что сама Джулия Робертс сочтёт за честь сыграть меня в фильме,  Роберт Де Ниро Мюррея, а Том Хэнкс незнакомца с розой в руке. Но даже если этого не случится, я нисколько не расстроюсь, ибо гораздо важнее сегодня было то, что несколько человек объединили судьбы и стали ещё более счастливыми, а я… Я все-таки не потеряла веру в чудеса.

Мы медленно шли и улыбались первым снежинкам, которые больше походили на сказочную рождественскую пыль, творящую свои волшебные дела, пока огромный муравейник погружался в сон. А тем временем ещё одна пара на наших глазах вышла на бордволк, и направилась к перилам, разделявшим деревянную мостовую и прибрежный песок. Мужчина вдруг закрыл своей спутнице ладонями глаза, осторожно развернул её на сто восемьдесят градусов, отнял руки от лица, и указал в сторону букв, исправно несущих сегодня службу её Высочеству Любви…

 

 

Еще на эту тему

Первую за 17 лет федеральную казнь проведут сегодня, несмотря на протесты родственников жертв

Американская жена зарезала русского мужа и сбежала. Друзья и родственники собирают деньги

Французская косметика и сумки могут сильно подорожать

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно. “Рубик” облегчает этот путь. Наша цель – помочь иммигрантам достичь успеха в США. Для этого мы пишем статьи, снимаем видео, отвечаем на ваши вопросы, организовываем семинары, создаем среду общения без агрессии и осуждения в наших соцмедиа.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат – зарплаты, хостинг и так далее. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами. Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой. “Рубик”  живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашей миссии помощи иммигрантам. Ваш взнос пойдет на подготовку материалов, которые помогут конкретным людям – найти работу, избежать депортации, распознать мошенников.

Поддержать Рубик
Рубик, помоги
Adblock
detector