Поможем пленным украинским военным в московской тюрьме теплой одеждой
Вы, возможно, слышали, про военный инцидент в Крыму в конце ноября, когда российские военные корабли при помощи вертолетов и штурмовиков захватили три украинских военных корабля (“Яны Капу”, “Никополь” и “Бердянск”), которые следовали через Керченский пролив в Азовское море. Эти территориальные воды, как и Крым, Россия считает своими, а Украина — своими. Поэтому с точки зрения российских властей украинские военные нарушили государственную границу, а с точки зрения украинских — просто следовали из Одессы в Мариуполь на законных основаниях.
В результате этого столкновения 24 украинских моряка стали военнопленными. Большинство находятся в следственном изоляторе “Лефортово” в Москве. Условия там невыносимые, рассказал российский адвокат Евгений Рыжов, руководитель общественного движения Stop Arrest. Он бежал от преследований властей в США и сейчас живет в Майами (читайте его историю похищения, бегства и отсидки здесь).
“Сейчас украинских моряков полностью изолировали от внешнего мира и пытаются дезориентировать, чтобы они дали признательные показания. Их поместили в СИЗО Лефортово, что само по себе является тяжким испытанием”, — говорит Евгений.
Холодный душ раз в неделю, вши, разбитые окна
Адвокат, который сам не раз бывал в этом изоляторе, так описывает условия:
“Это старый корпус тюрьмы Лефортово, который построен более 140 лет назад. Одна из старейших и, наверное, худших тюрем в Москве. В настоящее время этот блок используется для содержания заключённых по делам, возбужденным ФСБ РФ.
Стены до самого потолка — в грязных разводах, отваливающаяся штукатурка, матрасы со вшами, полнейшая антисанитария, нет веников или швабр. Пол — рассохшиеся доски, которые, похоже, не меняли с момента постройки, залитые масляной краской грязно-бурого цвета.
Когда в Москве наступают холода, в камеры задувает ледяной сырой ветер, так как стёкла обычно выбиты, потому что летом в камерах стоит невыносимая духота, и ни о каких кондиционерах речи, конечно, не идёт. Открыть-закрыть окна невозможно, так как доступ к окну преграждает решетка, окно от неё в метре, а за окном уже следующая решётка.
Бывалые арестанты умело затыкают эти окна ветошью, надевают теплую одежду, переданную родственниками. Но у моряков кроме одежды, в которой они были арестованы, конечно, ничего другого нет, как нет и опыта заключения.
Бесконечный холод лишает сна, ты не можешь согреться, у тебя нет ни чайника, ни кипятильника, ты не можешь заварить чай или разогреть еду (даже если она у тебя есть), так как в камерах нет ни микроволновок, ни холодильников. Тюремная баланда отвратительна. Конечно, можно купить еду в киоске, но для этого у тебя должны быть деньги на специальном счете.
Из крана течет только ледяная вода, горячая не проведена в принципе. Душ раз в неделю, и то, если заключенный “заслужил”.
Нет в камере и совсем элементарных вещей, например вешалок. В лучшем случае, если кто-то из предыдущих арестантов ввернул в стену пару саморезов, то на них можно повесить пакеты со скарбом и одеждой. Нет зеркал над умывальником, бриться, чистить зубы приходится “на ощупь”.
Так длится изо дня в день, следователи не особо спешат расследовать дела, понимая, что в таких условиях человек долго не протянет и спустя время сломается, а потом сознается в чём угодно”.
Украинским морякам не доходят передачи
Евгений Рыжов рассказывает, что украинских военных сейчас защищают опытные коллеги Сергей Бадамшин, Анастасия Георгиевская и Николай Полозов, которые уже работали с участниками массовых протестов на Болотной площади 2012 года, вели дело участниц “Pussie Riot”, лидера белоленточного движения Вадима Коровина, руководителя Фонда борьбы с коррупцией Романа Рубанова и многих других оппозиционеров.
Адвокат Анастасия Георгиевская рассказывает про своего подопечного Владимира Терещенко.
“Владимир — ровесник моего ребенка, ему 24 года. Передала ему привет и слова поддержки от мамы и сестры, от его близких, которые очень ждут его дома.
Сам Володя неразговорчивый, но позитивный, добрый, невероятной красоты глаза с длиннющими ресницами, хрупкий, худенький, в кроссовках без шнурков, ему очень неудобно.
Ни на что не жалуется, у него «все нормально, правда!».
По-военному скромный и мужественный.
Я знаю, как ему сейчас сложно и в бытовом плане: он содержится в старом корпусе СИЗО Лефортово, в том самом, в котором в 21-м веке нет горячей воды и там почти всегда промозгло и неприятно. У него нет тетрадок, сигарет, письменных и гигиенических принадлежностей (передачи задерживают), но он не жаловался ни разу.
Маме позвонить (один законный звонок) ему при задержании не дали — якобы, можно только по вайберу, остальное дорого, а у мамы вайбера нет. Так и не позвонил.
Хороший парень. Совсем молодой. Не место ему в Лефортово”.
Анастасия, Евгений и другие российские адвокаты подали “Рубику” прекрасную идею — собрать деньги, чтобы купить еду, теплую одежду, канцелярские принадлежности, предметы личной гигиены, лекарства и прочие необходимые вещи молодым солдатам.
Принять и распорядиться деньгами согласилась журналист, известная правозащитница и исполнительный директор движения “Русь сидящая” Ольга Романова.
Как помочь
Независимо от того, поддерживаете ли вы Кремль или Киев, молодые солдаты выполняли приказ и не заслуживают таких ужасных условий. Помочь им можно вот как:
— Если у вас есть Paypal — cделать перевод на Paypal Ольги Романовой
— Если у вас есть счет в американском банке — через GoFundMe, к кампании будет привязан американский счет “Рубика”, деньги мы переведем на личный счет Ольги или ее организации
— На счет российской организации “Русь сидящая” — подробности здесь
— Если вы в Майами, вы можете отдать деньги лично Катерине Пановой или Евгению Рыжову (напишите на [email protected]).
“Рубик” опубликует подробный отчет о собранных деньгах, а также о том, как они потрачены, с фотографиями чеков и вещей.
Сергей Шаров-Делоне, координатор фонда “Русь сидящая” предупреждает, что не стоит ожидать, что удастся передать эту помощь быстро, правозащитникам и благотворителям придется сильно постараться.
“Это не мгновенно. Тюрьма — штука небыстрая. Наши адвокаты, кажется, еще даже не у всех побывали. А попасть в Лефортово — это отдельная песня, очередь. Попасть на час-два встречи с подзащитным — выкинутый день, а то и два. По себе знаю — находился до одури, притом в более доступную [тюрьму] Бутырку. Там мало кабинетов для встреч сидельцев с адвокатами — оттого и дикие очереди. В Лефортово адвокаты аж жребий бросают, чья очередь идти!”, — объясняет правозащитник. “И занимают эту очередь в пять утра”, — добавляет Рыжов.
Как долго они будут сидеть
“С точки зрения адвокатской защиты, украинские ребята находятся в надёжных руках, и мои коллеги сделают всё от них зависящее и всё возможное. Но не надо забывать, что российские суды давно уже выносят решения не самостоятельно, а по указке силовиков, и здесь очень многое будет зависеть от политической конъюнктуры и политической воли Кремля», — разочаровывает Рыжов.
На сегодняшний день всем украинским морякам предъявлены обвинения по части 3 статьи 322 Уголовного Кодекса Российской Федерации «Незаконное пересечение границы РФ», им грозит до шести лет лишения свободы.
Однако, по словам адвоката и правозащитника Евгения Рыжова, существует реальная угроза переквалификации их действий на более тяжкую статью — “Диверсия”, по которой можно сидеть двадцать лет.
