Медсестра Света из Бруклина о том, как заболела коронавирусом и лечится лекарством от малярии

“Рубик” поговорил со Светой из Бруклина, работавшей медсестрой в доме престарелых. Там, по ее словам, было очень много больных коронавирусом, от которых она и заразилась. Света болеет дома уже больше недели, и после выздоровления планирует досрочно уйти на пенсию и не возвращаться на работу.

Мы своими глазами увидели положительный анализ Светы (публикуем его после удаления ее персональной информации) и взяли у женщины интервью по телефону вечером пятницы, 27 марта. Далее мы приводим историю Светы от первого лица. Ее имя изменено, история подверглась легкой редактуре для ясности изложения. Полный разговор Светы с “Рубиком” можно посмотреть здесь (голос Светы также изменен).

Заражение и анализ

Мне 64 года, я медсестра. Сама я из Киева, живу в Бруклине давно. Работаю в доме престарелых. Все люди, которые там сейчас, все инфицированы. Абсолютно все.

Тесты они не проходили, да это и не надо. И так ясно, по симптомам. Это во всех домах престарелых сейчас так. Люди пачками умирают. 

Это место, куда люди приходят, чтобы умирать. У них много других болезней. “Корона” [добавилась] к хроническим заболеваниям. У них сразу же начинается пневмония. Врачи не хотят анализы всем делать, не хотят тратить эти тесты. И все, и они умирают. Пачками. 

Я почувствовала [симптомы] еще 19 числа [марта]. Недомогание. Все тело ломило, ну вроде меня побили… Ни кашля, ни насморка. Я пришла домой, легла. Чувствую, что меня трясет. Я померила температуру: 37,5. И все. Я не помню, я брала этот тайленол или нет. И так до утра.

[Утром] я сразу позвонила [на работу] и сказала, что не приду.

Я знала, что это – коронавирус.

На следующий день температура была уже 38,5. Я пошла в urgent care [пункт неотложной помощи], потому что мой доктор не мог [меня принять], все офисы ведь позакрывали. Они взяли мазки на грипп, на стрептококк. Когда все оказалось отрицательным, я настояла, чтоб сделали анализ на корону. Я потребовала, ведь работаю с людьми.  

Это 20 марта было, в пятницу. Вот как раз неделю назад. Мне тогда сказали: “Идите домой и лежите, никуда не выходите. И лечитесь. Если будет плохо, что-то связано с дыханием, немедленно обращайтесь в госпиталь”.

Положительный результат

Результат своего теста Света получила лишь спустя 6 дней. Фото из личного архива

Результат я получила вчера лишь только [26 марта], вечером мне позвонили и сказали, что у меня положительный тест. Я это и сама прекрасно знала, с первой секунды. Ну и дальше что? Ну хорошо, я уже теперь и официально узнала. Мне надо было получить письмо, чтобы я могла его и доктору предъявить, и на работу послать.

Кашля нет, есть слабость

И вот это я уже девятый день мучаюсь. И у меня температура каждый день. И все тело ломит. Слабость большая, конечно. Но сегодня уже первый день не было температуры.

Кашля как такового у меня нет, но есть першение в горле.

Насморка нет, голова болит все время. Вдруг заболит нога, живот, диарея. Такое вот ощущение какое-то дурацкое. Ну и очень большая слабость. Хочется лечь и лежать. Буквально тяжело встать, дойти до туалета. Даже за стенки приходилось держаться. Расстройство желудка было и тошнило, но рвоты не было. 

Чувство обоняния не пропадало, вкус тоже [у некоторых такие симптомы коронавируса]. Но я практически ничего и не ела. На еду противно смотреть. Конечно, я заставляла себя что-то такое засунуть в рот. Чай надо пить-пить-пить, много. Лимоны, витамин C, цинк. 

Лекарство от малярии

Доктор сегодня уже [когда пришел результат анализа] выписал лекарство. Которое специально для малярии [есть исследования, что это лекарство, гирдроксилороквин, помогает при СOVID-19, в США его стали уже рутинно выписывать тем, у кого есть положительный тест на коронавирус].

Муж (пенсионер) пошел в аптеку и забрал лекарство. Он тоже кашляет понемножку, но это же мужчина. Попробуйте заставить его сделать анализ какой-то. 

Я говорю, ну вы мне мне его “вовремя” выписали, когда уже все пошло на спад. Мне оно сейчас уже не нужно. Лекарство это [гирдроксилороквин] как раз нужно принимать при жаре. Но моя приятельница, врач, говорит, что температуры нет, зачем принимать? А мой [лечащий] врач говорит, что принимай. 

У лекарства этого есть побочные эффекты, аритмия.

Я сама не знаю, принимать, не принимать. Я приняла одну таблетку, а там посмотрим.

Вспомнился Чернобыль

Это идет все от правительства. Так же, как в Союзе все скрывали от всех, так и здесь все скрывается, не договаривается. Не готовы оказались [власти] ни к чему. Масок нормальных нет. Половина моих сотрудников позаражались. И я. Хотя я с больными напрямую не имею дела.

Они болеют, но в верхушка не будет признаваться. Как в Союзе было, когда Чернобыль был, никто ничего не говорил. Так и здесь – все скрывается. Шито-крыто. Люди никому не нужны. Люди – это песок, мусор. 

По словам Светы, в домах престарелых люди умирают пачками. Фото nursebuff.com

Что рассказывать друзьям

Меня никто не спрашивает и я никому это не говорю. Говорю, что на карантине. Все все знают, ради Бога. У меня шестеро знакомых уже переболели.

Сотрудница одна принесла в свою семью и всех заразила.

Ей сказали сделать этот тест, но она же дома. Она всех заразила – и мужа, и два сына, и невестку, и внучку. Все инфицированы. Абсолютно все. Они в порядке, потому что они молодые. Хотя разные случаи могут быть.

Как не распространять вирус

Я на улицу не выхожу, у меня даже и сил нету. С мужем мы общаемся, конечно. Но моем руки постоянно. Он спит в одной комнате, я в другой. Конечно, он и кушать принесет, подает. Я же не чихаю ему в лицо, не кашляю. Нет никакой мокроты. У нас отдельная посуда, отдельные полотенца. Но тоже – это же невозможно все полностью стерилизовать. Везде [у нас в доме] инфицировано.

Я знаю, что он заражен.  Все заражены! Кому как повезет [с тяжестью симптомов] просто.

Половина людей даже не знают, что эта “корона” у них есть.

Ну голова болит у человека, тело ломит. Тест не делали – и не знают.

 

Выздоровею – уйду с работы

Врач сказал, что если температуры не будет в течение четырех-пяти дней, я здорова, заразить не могу.  Может, выйду с мужем гулять тогда, в безлюдное место куда-нибудь.

Мы все инфицированы. Абсолютно все. Но можно повторно заразиться. Поэтому нужен карантин.

Я пока на short-term-disability [временный отпуск по состоянию здоровья]. А потом не вернусь на работу. Не хочу. Мне 64 года. Раз мне Бог дал шанс выкарабкаться из этой  гадости, я не буду испытывать судьбу.

Пошли они все к черту с их работой. Буду на $200 меньше пенсии получать. Плевать мне на это.

Но у многих моих коллег выбора нет: им приходится возвращаться в этот дом престарелых, это их хлеб с маслом.

Но масок не хватает!  Все повыгребали везде. Им постоянно приходится работать с больными, у которых нет иммунитета, в ужасных условиях, без масок и защитных костюмов. Это настоящая катастрофа. 

Так выглядит негативный тест на коронавирус. Фото из личного архива

От Рубика

США опережают весь мир по выявленным случаям заражения коронавирусом. Больных с каждым днем становится все больше, врачи с нагрузкой не справляются. Особенно тяжелая ситуация в Нью-Йорке, где зараженных очень много, и некоторым медсестрам даже не выдают защитные маски и костюмы (им приходится надевать мусорные пакеты!). 

В такой ситуации появляются люди, которые хотят привлечь к себе внимание и словить хайп на коронавирусе.  Обязанность журналистов – перепроверять информацию и дать правдивую информацию. Поэтому мы ищем еще людей, которые заболели, чтобы опубликовать их истории анонимно. Пожалуйста, поделитесь с нами информацией по kp@rubic.us.  Мы не будет разглашать вашего имени, однако попросим показать нам положительный тест.

Еще на эту тему

Индустрия секс-услуг на карантине: риск против денег

Трамп играет в гольф и пишет твиты о зубном протезе Нэнси Пелоси

Работа после карантина: переезд, удаленка и роботы

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно. “Рубик” облегчает этот путь. Наша цель – помочь иммигрантам достичь успеха в США. Для этого мы пишем статьи, снимаем видео, отвечаем на ваши вопросы, организовываем семинары, создаем среду общения без агрессии и осуждения в наших соцмедиа.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат – зарплаты, хостинг и так далее. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами. Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой. “Рубик”  живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашей миссии помощи иммигрантам. Ваш взнос пойдет на подготовку материалов, которые помогут конкретным людям – найти работу, избежать депортации, распознать мошенников.

Поддержать Рубик
Рубик, помоги
Adblock
detector