Иллюстрация Julie Benbassat - Narratively.com

Как я была личным помощником таинственного мультимиллионера

Иллюстрация: Julie Benbassat для Narratively.com

Найти интересную работу с хорошей зарплатой и перспективами — огромная удача. Но часто ради денег приходится чем-то жертвовать. И напряженный график, большая ответственность или короткий отпуск — еще не самое плохое. Гораздо хуже, если на кон поставлены ваши моральные принципы и риск потерять самоуважение.

Об этом — одна из увлекательных историй от DW McKinney, эссеистки, сотрудничающей с Narratively secret lives, Linden Avenue, Bitch Media, Elite Daily, HelloGiggles и другими публицистическими и литературными изданиями.

Все началось с рекламного объявления в Craigslist. И вскоре у меня появились разовые поручения и пачки денег, а я пыталась не думать о том, откуда они взялись.

Мой босс Зандер стоял у витрины ресторана, размахивая пачкой наличных перед официантом стейк-хауса. Он хотел, чтобы они открыли заведение на несколько часов раньше — только для нас.

Но ничего не вышло, поэтому мы  решили пообедать в первом попавшемся кафе в центре Остина — честно говоря, у нас просто не было выбора, потому что на улице стояла нестерпимая жара. Я истекала потом, когда хозяйка кафе провела нас к столику в тени раскидистой пальмы.

Зандер (я изменила его имя, а также имена других, упомянутых в этой статье) уселся на стул и начал заигрывать с хозяйкой. Он залпом выпил один коктейль и тут же заказал другой.

“Нет, я не должен напиваться, — он покачал головой. — Моя жена будет ругаться, если я приду домой пьяным”.

Он называл ее стервой. Он ненавидел ее.

Я заметила ему, что нехорошо так говорить о своей жене. Он пожал плечами и ответил, что всегда называет жену стервой. “Ей нравится это”, — добавил он, прежде чем выпить еще два коктейля в два глотка и направиться в туалет.

Терри, шофер, наклонился к моему уху: “Вам лучше не возражать ему. Мне тоже не нравится, когда Зандер так называет жену. Но он платит много денег. Вы даже не можете себе представить, насколько много. Так что, не надо все портить, — предупредил он меня. — Вы просто должны научиться мириться с  некоторыми вещами”.

Я уставилась на сыр, застывший на моем гамбургере. Да, я и вправду как-то забыла “свое место”. Дело не только в том, что я должна быть послушным помощником.

Будучи чернокожей женщиной, я перешагнула невидимую черту, отделяющую меня от этих двух белых мужчин.

В 2013 году я работала в школе для беженцев. В течение 30 часов в неделю я собирала уставших от войны взрослых в классы, соответствующие их уровню знания английского. Я заботилась о них, и  некоторые даже называли меня своей племянницей. Я воспринимала эту работу как подтверждение того, что мои моральные принципы на высоте. Но эта “священная праведность” со временем исчезла. Мне стало скучно, к тому же я была разочарована маленькой зарплатой и тем, что не могу полностью реализоваться на работе. Если честно, в тот момент я была полностью деморализована.

Просмотр объявлений в Craigslist был моим любимым занятием. Это отвлекало меня от депрессии. Я одержимо искала работу, где можно заработать быстрые деньги (даже донорство яйцеклеток). Так я нашла объявление “16 дней работы: редактирование и мотивация”.

Я ответила на объявление и запланировала интервью с Зандером в “Старбаксе” неподалеку от  дома.

Он предложил платить мне 10 долларов в час — в том числе за “чтение пошлых материалов” — с ежедневным бонусом в 5 долларов за утренние смены. Он намекал, что со временем я могу зарабатывать больше. Я предположила тогда, что получу ценный опыт редактирования, — и согласилась приступить к работе на следующий день.

В течение шести часов в день я наблюдала, как Зандер что-то писал. Его график всегда был таким: 50 минут работы и 10 минут отдыха. Я должна была находиться рядом и следить за тем, чтобы его пальцы всегда лежали на клавиатуре. Если я замечала, что он бесцельно стучит по клавишам или смотрит в телефон, я должна была пристыдить его — это было для него самой лучшей мотивацией. Все, что он написал за один 50-минутный “спринт”, я редактировала во время следующего, продолжая следить за тем, чтобы он не отвлекался.

Зандер похвастался, что работает над докторской диссертацией в области общественного здравоохранения — с целью “помочь людям стать лучше”. Я редактировала истории о липосакции, использовании стероидов и расплывчатые финансовые советы, рассматривая фотографии его послеоперационного живота. Он хотел вдохновить других на липосакцию. Снимки его члена на фотографиях “до и после” должны были стать дополнительным бонусом для читателей.

Зандеру нравилось, как он выглядит, и он хотел, чтобы другие тоже это видели.

Иногда мы говорили о личной жизни — это бывало за несколько минут до начала рабочего дня или во время перерывов Зандера. Он был всегда откровенен в наших разговорах.

Вместе с моей первой зарплатой он положил на стол еще одну стопку сотенных купюр. Он улыбался и, казалось, ждал, что я сойду с ума от счастья —  как участник шоу, который только что выиграл супер-приз. Он ожидал бурной благодарности за свою щедрость.

“К чему это?”, — я нахмурилась, подумав, что эта ситуация напоминает фильм “Красотка”. Он прекрасно знал о моих финансовых проблемах, и, помня о его постоянных комплиментах по поводу моей внешности, я нисколько не удивилась бы, если бы он предложил мне стать его любовницей.

Зандер посмеивался над посетителями, входящими в “Старбакс”, которые удивленно разглядывали пачки денег на нашем столе.

“Если у меня есть деньги, так почему бы мне не похвастаться?”, — сказал он. И объяснил, что деньги — это просто бонус к моей зарплате и что он очень хочет, чтобы мы стали друзьями.

Я не хотела быть его другом. Я вдруг вспомнила тот момент, когда мне было 16 лет. Мама много лет работала косметичкой, и одному из ее давних клиентов понадобилась стюардесса. У него был частный самолет, и он хотел, чтобы “молодая умная женщина” обслуживала его во время полета в Париж на следующей неделе. Мама убедила меня попробовать, хотя у меня даже не было паспорта.

По большому счету, мне просто хотелось приключений, и в тот момент я поклялась никогда не упускать подобные  возможности.

“Вы должны нанять меня в качестве постоянного помощника, — выпалила я. — Я вам нужна”. И предложила себя на должность, которая позволила бы мне иметь больше свободы и влияния —  я хотела, чтобы Зандер понял, что я могу сделать больше, чем просто редактировать его книги.

Зандер пообещал мне дизайнерские сумки и международные поездки еще в то время, когда я еще совмещала редакторскую работу для него с работой на полставки в некоммерческой организации для беженцев. Он не предлагал мне какую-то конкретную зарплату, а просто платил несколько сотен долларов в день — в зависимости от того, сколько было в его кошельке в конце каждого дня. Если мы работали над бизнес-проектом, то он авансом предлагал мне комиссию от ожидаемого дохода, а также дополнительную премию по завершении проекта. Мне приходилось часто менять график работы, чтобы подстроиться под его прихоти.

Если бы он попросил меня выпрыгнуть из окна, я поинтересовалась бы, насколько это высоко, а потом подложила бы вместо соломки пачку наличных, которые он мне заплатил,  — чтобы смягчить удар.

Зандер однажды попросил меня присутствовать на встрече с риэлтором, продающим особняк возле озера Трэвис. Он планировал купить его и сделать эксклюзивным местом для богатых — либо затопив дорогу, соединяющую поместье с материком, либо разместив вооруженных наемников у входа на частную территорию. “Представьте, единственный способ попасть туда — на вертолете. Разве это не круто?”, — ликовал он.

Это звучало странно, но я все-таки согласилась, побоявшись потерять прибыльную работу. 

Я никогда не жаловалась, когда мой босс просил меня сделать что-то, мягко говоря, не совсем законное — например, сфотографировать конфиденциальные чертежи или записать встречу без ведома ее участников. Я боялась, что, отказавшись, потеряю доступ к роскошным путешествиям и заграничным приключениям, которых я так жаждала. Конечно, я мучилась из-за этого, но как только я вынимала из сумки свой дневной заработок, то в очередной раз решала, что должна держаться до тех пор, пока меня не попросят выполнить какое-то чудовищно незаконное задание.

Однажды я посмотрела на фарфоровые виниры Зандера, когда он улыбался, и запоздало поняла, что он похож на акулу, а я — на гуппи.

Не знаю, как долго я пребывала в опасности быть съеденной заживо.

Через две недели после того, как я стала помощницей Зандера, я уволилась из школы для беженцев. Новая работа предполагала огромную свободу. Деньги обеспечивали легкость бытия. К тому же, один из сотрудников школы только что вернулся из заграничной командировки и смог заменить меня — и я увидела в этом вселенский знак, дающий мне право выбрать комфортную жизнь вместо социальной ответственности.

Моим первым важным заданием было возглавить финансовый проект, хотя мне не предоставили о нем почти никакой информации. Зандер на мои вопросы не отвечал, просто объявив, что я заработаю процент от доходов проекта и что это сможет сделать меня миллионершей за месяц. Я молча слушала, как он болтает о том, что вскоре я вознесусь к вершинам новой жизни.

“Помоги мне стать самым богатым мудаком в мире”, — написал он мне позже.

Я не верила в то, что он, богатый белый человек, отдаст мне столько денег. Я согласилась поработать над проектом, но впервые заставила себя подумать над  сложившейся ситуацией. Откуда взялись эти деньги? Как-то раз он сказал, что владеет компанией, торгующей военным оборудованием… Что бы это значило?

Когда мы собрались поехать в Индию, чтобы встретиться с инвесторами для покупки того поместья на озере Трэвис, Зандер оплатил мою туристическую визу. Позже он дал мне еще денег и потребовал, чтобы я сделала в течение суток нужные прививки.

А потом наши отношения внезапно изменились — за одну ночь. Зандер исключил меня из участников совещаний по поводу текущих проектов. Когда я спросила его, почему у меня поменялись обязанности, он заявил, что хочет использовать мой интеллект, время и таланты другим — наилучшим — образом.

Оказалось, “наилучшим” использованием моего интеллекта, времени и талантов был подкуп.

Зандер договорился встретиться со мной возле нашего любимого “Старбакса” в один из дождливых серых дней. Это было похоже на сцену-нуар из какого-то фильма. Терри держал зонтик над Зандером, а меня поливал дождь. Босс вручил мне конверт с бумагами, визитную карточку своей компании, о которой он никогда раньше не упоминал, и деньги. Он приказал мне передать конверт с деньгами одному городскому чиновнику до конца дня. Иногда нужно смазывать ладони”, — туманно пояснил он, потер руки и сверкнул хищной улыбкой.

Я приехала домой, сползла по стене на пол прямо у двери и разревелась. Я вдруг осознала, что все это время обманывала себя из-за жадности, едва не пожертвовав своими моральными принципами. Деньги босса были не только пряником, но и кнутом.

Когда слезы высохли, я разозлилась на Зандера. Он знал, что факт подкупа будет иметь для меня, черной женщины, ужасные последствия, но все же приказал мне сделать это.

Я пыталась сообщить ему, что отказываюсь вручать конверт лично, но Зандер игнорировал мои звонки и письма. Тогда я разыскала почтовый адрес городского чиновника, решив, что отправлю конверт по почте анонимно.

Вспомнив все фильмы о преступниках, которые я видела, я, в перчатках для мытья посуды, тщательно протерла конверт и документы, положила деньги внутрь и заклеила его. Потом  поехала на почту, надев толстовку с капюшоном и солнечные очки. Я заплатила за доставку и быстро ушла, стараясь прятать лицо от камер наблюдения. Час спустя, охваченная паникой, я сидела в своей квартире и размышляла, не стоит ли мне сходить снова на почту и уговорить работников вернуть мне тот конверт.

Через несколько дней  Зандер спросил меня о прививках. Конечно, я не успела сделать их так быстро. Он обвинил меня в обмане и написал: “У меня такое чувство, что вы хотите обвести меня вокруг пальца”.

«Обвести». Слово вертелось в моей голове. Это трактуется как обман. Грабеж. Кража. Он никогда не доверял мне.

“Что бы вы сделали на моем месте?”, — написал он. Я не могла поверить, что он отверг меня только  из-за того, что я не сделала прививки. К тому же, в его письме чувствовалась неприкрытая угроза. Я инстинктивно ощущала рядом с собой стальную ловушку, готовую захлопнуться. Наконец я ответила ему: “Я ухожу”.

Зандер предложил мне 500 долларов за расторжение нашего контракта, хотя раньше он уверял, что он меня не нанимал. “Без обид”, — добавил он. И снова предложил быть… друзьями.

Я игнорировала непрерывно вибрирующий от звонков телефон и просто лежала и плакала на своей кровати. Меня утешало лишь то, что я  вовремя “соскочила” и чудом спаслась от чего-то поистине ужасного, что могло бы со мной случиться, если бы я поехала с ним в Индию.

Я подлетела слишком близко к солнцу.

Итак, в течение нескольких недель я потеряла две работы. Мне было стыдно признаться самой себе, что я попала в опасность из-за собственной жадности, и что из-за этого у меня теперь ничего нет. В первый раз я почувствовала в душе настоящее отчаяние. Конечно, я могла бы вернуться на свою прежнюю работу, но она мне никогда не нравилась, по большому счету.

Поступив в помощники к Зандеру, я мечтала работать там до самой пенсии. Конечно, мне бы хотелось заниматься писательством, путешествовать по миру, но добиться всего этого собственными силами, а не прислуживать тому, кто даже не уважает меня.

Увольнение поставило под угрозу мое финансовое положение, но дало мне и возможность осуществить свои мечты.

Год спустя я получила письмо от Зандера. В него была вложена фотография — он с женой на фоне того особняка с видом на озеро Трэвис. Он описывал свою недавнюю поездку в Индию и напоминал, что моя виза действительна еще почти 10 лет. Мои пальцы на пару секунд зависли над клавиатурой, а затем я удалила его письмо, не ответив, и улыбнулась, когда изображение Зандера и его жены исчезло.

Я еще не была в Индии, но теперь точно знаю, что однажды побываю там.

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно - многому нужно учиться почти с нуля, а рядом далеко не всегда есть те, кто поможет и поддержит.

“Рубик” очень хочет помочь людям переехать и преуспеть в США. Мы публикуем сотни материалов в месяц. Всегда подробную и проверенную информацию.

Мы общаемся с иммиграционными адвокатами и экспертами, чтобы они бесплатно отвечали на ваши вопросы и помогали не наделать дорогостоящих ошибок. Мы помогаем соотечественникам, оказавшимся в тяжелых обстоятельствах, и жертвам домашнего насилия. И мы создаем среду общения без агрессии и осуждения, модерируя для вас группы в фейсбуке.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат - зарплаты, хостинг, почта и так далее. Мы не хотим вводить платную подписку, чтобы не лишить нуждающихся людей доступа к информации.

Поэтому в некоторые месяцы нам очень сложно перекрыть расходы. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами (которые взамен денег всегда хотят влиять на редакцию). Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой и живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашем стремлении помочь иммигрантам, поддержав редакцию. Даже несколько долларов, которые вы бы потратили на кофе, помогут нам подготовить материал, который сохранит кому-то последние деньги и не позволит отдать их мошенникам.