Остросюжетные роды казашки в США (с реанимацией, огромным счетом и счастливым концом!)

Олеся Куанышбаева родила дочку в сентябре 2017 года, вскоре после того как на Майами обрушился ураган Ирма и во многих районах отключились электричество и связь. У будущей мамы, приехавшей из Казахстана, была весьма беззаботная беременность, а вот на родах произошли неожиданные осложнения. Врач Олеси Набил Матар чудом успел предотвратить ненужное кесарево сечение, но потом совершенно здоровую и бодро кричащую новорожденную у мамы забрали.

Далее читайте историю Олеси от первого лица.

“Это мой первый и пока единственный ребенок. До появления дочки я весьма прохладно относилась к детям, не особо их хотела и даже видела себя “чайлдфри”. Но это было бы несправедливо по отношению к мужу – он ведь детей любит.

В 2017, когда я узнала, что беременна, решила, что хочу родить в Америке (Майами), потому что медицина там на более высоком уровне. А еще я хотела, чтобы дочка стала гражданкой Америки. Муж меня в этом поддержал.

Многие мои подруги из Казахстана родили детей в США. От одной из них я узнала о докторе Набиле Матаре — с ним она рожала двух детей и осталась очень довольна. И я доверилась ее рекомендации.

Связаться с  доктором Набилом Матаром вы можете по телефону (305) 651-85-58 или по электронной почте: [email protected]

Мы начали изучать расходную часть, поскольку оба финансисты. Впрочем, как выяснилось потом, наши подсчеты не совпали с реальностью.

Я сняла жилье за $2 500 в месяц через сайт AirBnB.com в городе Санни-Айлз, на второй линии, через дорогу от океана, one bedroom, то есть с одной спальней. Хозяева были чудесные, очень помогали. Все, что необходимо, в квартире было – вплоть до штопора.

Я побоялась лететь экономическим классом, поэтому купила билет в бизнес-класс, из Казахстана в Майами с пересадкой во Франкфурте. Это обошлось в $3000 на человека.

Еще около $700 в месяц уходило на еду и мелкие расходы.

Машину напрокат мы решили не брать, и я пользовалась Uber. Под конец беременности мне и вовсе было тяжело передвигаться, так что машина была бы неоправданной тратой.

Медицинские расходы у доктора Набила фиксированные — около $7000, включая наблюдение, роды, больницу (подробности смотрите в описании вот здесь).

Подготовка к отъезду

Я вообще легко отношусь ко многим вещам. Всю беременность я летала — то по работе, то в отпуск. Я игнорировала многие “старорежимные советы” – например, об опасности стрижки и покраски волос во время беременности. Таким же “легким” был и мой доктор в Казахстане.

Туристическую визу в США мы получили без проблем. Я читала в интернете советы разных людей о том, что нужно скрывать от консула цель поездки, надевать свободную одежду, чтобы спрятать живот, и так далее.

Ничего этого я не делала. Сказала на собеседовании в консульстве правду — то есть, что еду рожать ребенка. Единственное, что спросил консул: “Кто будет оплачивать роды?”. Я ответила, что муж. Он рядом стоял, подтвердил.

Мы прибыли в Майами за три месяца до родов, в июне 2017-го. Со мной все время была мама, муж не смог вырваться с работы. На границе нас вообще ни о чем не спросили.

Ураган и эвакуация

Я приятно проводила время в Майами, развлечения меня особо не интересовали, просто ходила на пляж. Приемы в офисе у доктора Матара были тоже приятными — он такой шутник! И он сам, и его персонал – очень теплые и внимательные люди. Я планировала родить без эпидуральной анестезии, как героиня. Но на всякий случай заранее ее оплатила, так как попросить ее во время родов было бы дороже.

На 39-й неделе беременности, когда я вся была в предвкушении появления дочери, пришел ураган Ирма – и город Санни-Айлз эвакуировали. Я хотела куда-то улететь, но билеты взять уже было невозможно.

Поэтому я сняла гостиницу возле госпиталя Jackson North Clinic на три дня на случай, если роды начнутся раньше времени. Три ночи были адскими: без света, кондиционера и комфорта. Вернувшись в квартиру, с удивлением обнаружила, что наше здание не пострадало и, в принципе, можно было и не покидать квартиру (у многих в Майами-Бич, Майами, Санни-Айлз и других городах не было света, воды, не работали кондиционеры; въезд в город был закрыт на некоторое время из-за поваленных деревьев).

Роды не по плану

Ночью 25 сентября у меня начались схватки, я дотерпела до утра и, когда они участились, поехала в больницу.

Лежала там, ждала. Когда раскрытие было уже 5 или 6 сантиметров, стало совсем больно, и я все же попросила эпидуральную анестезию. Мне ее сделали, быстренько, без проблем. Анестезиолог был очень опытный.

После чего я смогла расслабиться, отдохнуть, поговорить с мамой, пообщаться в подружками.

Как вы знаете, американские врачи не все время находятся рядом с вами. Ко мне время от времени проходила акушерка, проверяла, все ли в порядке.

Я заснула на полчаса и проснулась из-за того, что вокруг меня вдруг возникла паника, после чего меня быстро повезли в операционную.

Ребенок опустился низко, а раскрытия не было. Кардиомонитор показывал низкий пульс у дочки.

Я уже лежала в операционной, возле меня был анестезиолог — и вот-вот меня бы “усыпили”, так как планировали делать кесарево сечение.

А доктора Матара не было. Он попал в пробку! Роды собирался принимать другой доктор, но я его не знала, и мне это все не нравилось.

И тут как в фильмах, в последний момент, ко мне в операционную ворвался доктор Набил. Я его увидела и успокоилась сразу, потому что очень доверяю доктору Матару. “Никакого кесарева, сама родит”, — сказал он. Объяснил, что не любит делать кесарево, если ребенок уже опустился.

Я стала тужиться, и это длилось около часа. Из-за эпидуральной анестезии я не чувствовала своего тела. Мне казалось, что я тужусь, но доктор Матар говорил, что я ему совсем не помогаю.

Родилась моя девочка 26 сентября, с обвитием пуповиной, но она сразу закричала. 2 кг 960 г!

Ей дали 8 баллов по шкале Апгара. Я расплакалась от счастья и эмоций. Назвала дочку Томирис — как Сакскую царицу.

Той же ночью у меня ребенка забрали и увезли в интенсивную терапию (NICU, Neonatal Intensive Care Unit) в другую больницу — врачи опасались, что ее мозг испытал кислородное голодание, и хотели проверить все.

Шесть дней в реанимации для новорожденных

Я не хотела отдавать дочь, но мне сказали: “Она — американка, и не ты решаешь за нее, за нее решает государство”. Доктор Матар считал, что с девочкой все в порядке, но так как он не специалист в области неврологии и не неонатолог, не смог их переубедить.

Кроме кислородного голодания у дочери подозревали анемию — она была очень белая. А я была очень смуглая после трех месяцев на пляже, так что им казалось, что и тут что-то не в порядке.

Дочку увезли и положили в кювез на специальное охлаждающее одеяло, чтобы поддерживать температуру ее тела в рамках 33-35 градусов Цельсия, поскольку охлаждение мозга позволяет минимизировать размер разрушения клеток в случае асфиксии.

Доктор Матар для меня среди ночи звонил в больницу, где была дочка, уточнял, как дела. Каждый день навещал ее, а потом приходил ко мне и рассказывал, что Томирис лежит и сосет пальчик и что все с ней хорошо. Поддерживал меня, говорил с врачами.

Анемию быстро исключили, так как анализ крови показал, что все в порядке.

Понять, было ли голодание мозга, врачи могли только через шесть дней. Меня выписали на второй день, потому что у меня не было даже разрывов, и я стала сама ездить к дочке. Пока я лежала в больнице, меня все очень поддерживали, каждые 20 минут кто-то ко мне заходил. Специалист по грудному вскармливанию научила сцеживать молоко. Его передавали дочке.

Но первые три дня ее “кормили” внутривенно. Я не могла ее взять на руки. Поэтому я Томирис просто держала за ручку, кормила из бутылочки. В клинике есть замечательные комнаты, с мощным “профессиональным” молокоотсосом, удобным креслом, шторкой для приватности.

Выписали дочку спустя шесть дней, объяснив, что опасения насчет кислородного голодания не подтвердились.

За ее пребывание в NICU нам выставили счет $ 28 000.

Я очень переживала и переживаю за дочку. Это мой первый ребенок, и из-за ситуации с реанимацией я не осознала и не насладилась моментами первых дней жизни ребенка.

Я пытаюсь не грустить и забыть об этом, даже все фотографии из реанимации удалила.

В Казахстане считается, что первые 40 дней нельзя выходить на улицу с ребенком. Но я не сидела дома, дышала свежим воздухом, гуляла в Майами. Вокруг было много мамочек с новорожденными.

Жизнь в Казахстане

Ровно через месяц после родов мы вернулись в Алматы, в холодный мрачный октябрь.

Двойного гражданства в Казахстане нет, поэтому мы не могли оформить ребенку казахстанский паспорт. Дочку пришлось зарегистрировать как иностранную гражданку в течение 30 дней с момента въезда.

От нее требовали справки из психдиспансера, наркодиспансера, СПИД-центра. Нужно было сделать малышке флюорографию. Жаль было ее подвергать всему этому, но выхода не было.

Так что Томирис прописана и зарегистрирована на ПМЖ в Казахстане. Всеми благами вроде бесплатной медицины, школы, детского садика ей можно пользоваться.

Перед тем как уехать в США, я пообещала, что вернусь на работу через две недели после родов. Я – финансовый директор на ключевой позиции, и на мою должность невозможно кого-то подыскать в короткие сроки.

Я вернулась на работу, но душа к ней больше не лежала. Томирис была с няней, мама мужа живет с нами, так что она тоже помогала. Я иногда шучу, что у меня няня смотрит за ребенком, а бабушка – за няней.

Через 5 месяцев я все-таки вышла в декрет, и теперь очень счастлива, ведь я могу проводить время с нашей малышкой и не пропускать важные моменты в ее развитии.

По законодательству, в Казахстане можно находиться в декрете три года. Столько я и планирую.

Сейчас уже намного легче, чем было на первых порах, – дочка ходит. Постоянно сидеть дома я, конечно, не буду, может, найду работу на неполный рабочий день. Я хочу отдать ребенка в садик в полтора года – для социализации.

Подумываю еще об одном ребенке, и муж шутит, что мне это нужно, чтобы перестать так волноваться за Томирис. Следующих деток тоже будем рожать с доктором Матаром, я ему очень доверяю.

Связаться с  доктором Набилом Матаром вы можете по телефону (305) 651-85-58 или по электронной почте: [email protected]