Как Запад воспринимает советские лагеря: интервью автора лучшей американской книги о ГУЛАГе

Как Запад воспринимает советские лагеря: интервью автора лучшей американской книги о ГУЛАГе

Энн Эпплбаум. Фото: meduza.io

Книга Энн Эпплбаум «Gulag: A History» стала прорывом в литературе о российских репрессиях для западного общества. Эпплбаум получила за нее Пулитцеровскую премию, а мир наконец осознал масштабы жестокости советских лагерей.

Писательница работала с рассекреченными в 1990-х годах архивами и выпустила свою книгу только в 2003 году. В 2006 году ее перевели на русский под названием «ГУЛАГ: паутина Большого террора».

К годовщине Большого террора журналисты издания «Медуза» взяли интервью у Эпплбаум о восприятии сталинских репрессий Западом и о том, как взгляды на них изменились в последнее время.

Эпплбаум рассказывает, что на Западе Большой террор 1937-1938 годов обычно воспринимали как чистку комунистических рядов, «наказание» для соратников Сталина. О событиях, которые происходили с гражданами СССР, знали значительно меньше.

Русский перевод книги. Фото: takiedela.ru

«Главными источниками информации были сведения западных дипломатов и иностранные журналисты, работавшие в СССР. Эти люди работали в довольно стесненных условиях. Но на показательные процессы они, конечно, ходили. Кроме того, особое внимание всегда привлекалось к именам, известным на Западе — того же Бухарина, Троцкого и так далее. Я думаю, что о массовых арестах обычных людей в те годы не особенно знали — это стало известно уже потом, не раньше 1940-х годов», — рассказывает Эпплбаум.

Она говорит, что иностранным журналистам приходилось быть крайне осторожными и согласовывать все с советской цензурой. А других источников у западного человека не было — тогда ведь было гораздо труднее получить информацию.

Однако некоторые коммунисты Запада догадывались, что что-то нечисто. У многих жертвами террора становились довольно близкие люди. Эпплбаум утверждает, что в то время истребили не только советских коммунистов — поляки и немцы тоже попали под горячую руку Иосифа Виссарионовича. Поэтому многие иностранные приверженцы коммунистической идеологии в Европе пересматривали свои политические взгляды.

Но в США 1930-х годов немало людей верили, что СССР — это действительно успешная и благополучная страна. После Великой депрессии многим казалось, что такая политическая система гораздо эффективнее. Поэтому американцы тех времен с удовольствием ездили в Советский Союз.

«Всем, кто ездил в СССР, показывали совершенно определенные вещи: образцовые заводы, колхозы и так далее», — говорит Эпплбаум.

Лагеря обычно оставались вдали от иностранных глаз. Но писательница вспоминает «один замечательный случай»:

«Немного позже, уже в годы войны, вице-президент США Генри Уоллес поехал в лагерь на Колыме. Он даже общался с комендантом лагеря. Все это время он был уверен, что находится в каком-то рабочем городке, принадлежащем какой-нибудь корпорации — он не понимал, что перед ним заключенные, не понимал, что наблюдает репрессивную систему в действии. И вот это настоящая слепота. Насколько я знаю, Генри Уоллес был единственным западным политиком, посетившим функционирующий лагерь на Колыме — один из крупнейших объектов ГУЛАГа, — и он даже не понял, что перед ним. Я встречала в архивах описание этой встречи лагерным начальством: они пишут, что Уоллес задавал какие-то неудобные вопросы — то есть какие-то сомнения у него, очевидно, были, но им удалось что-то ему наплести. Очень часто люди видели то, что хотели видеть», — утверждает Эпплбаум.

Она говорит, что в 1930-е годы из-за кризиса капитализма национализация происходила во многих странах, даже напрочь антикоммунистической Великобритании. Но только в СССР «уничтожался институт собственности как таковой, причем это сопровождалось физическим истреблением врагов и оппонентов».

Фото в одном из лагерей ГУЛАГа. Фото: gulag.online

Эпплбаум рассматривает сталинсткий террор как попытку узурпировать власть окончательно. Коммунистические идеи не работали, жить стало не лучше и уж далеко не веселее — а потому нужно было искать виновных уже с первых десятилетий существования СССР. Так появляются враги режима.

«Для Сталина это было особенно важно, ведь именно он был автором больших преобразований тех лет — индустриализации и коллективизации. К 1936 году стало очевидно, что они провалились, а это прямой удар по престижу Сталина и по его позициям у власти. При этом провалиться они не могли по определению, ведь марксизм — это не теория, а точная наука. Поэтому начинается поиск диверсантов, контрреволюционеров, кулаков», — говорит Эпплбаум.

Она уверена, что советский террор значительно отличается от других. При Холокосте, к примеру, человек не мог договориться: если ты еврей — ты мертв. А вот тот же украинский кулак мог при некоторых обстоятельствах «договориться с системой».

Эпплбаум поражает то, что для всех людей придумывались обвинения. Мало кто был расстрелян или послан в лагеря без суда, пусть и десятиминутного.

По ее мнению, это делали для того, чтобы сторонники советской системы и люди, служащие в органах, верили в свою правоту и в то, что они все делают по закону.

Это делало Сталина не таким ужасным тираном, как Гитлер. Также на Западе считали, что Сталин — все-таки их союзник, ведь СССР воевал во второй мировой войне против нацистов.

«Для Запада победа во Второй мировой войне — это величайшая победа, это торжество свободы и демократии над абсолютным злом. А если выясняется, что мы победили это зло при помощи такого же зла, то мы предстаем не в самом лучшем свете. Вера в то, что СССР был лучше нацистской Германии, была частью нашей политики», — признается она.

Но и в России сейчас далеко не все считают Сталина тираном, а уж тем более равным Гитлеру.

«В России другая проблема — весь ваш правящий класс считает себя преемником советской системы».

«Ваш президент называет себя чекистом. Он считает себя потомком ЧК, НКВД, КГБ — он сам так говорит. Разумеется, для него важно, чтобы система, частью которой было КГБ, не воспринималась как воплощение зла. То есть у сегодняшней российской власти есть прямая политическая заинтересованность в том, чтобы поддерживать образ СССР как системы во всех отношениях лучшей, чем нацизм», — утверждает она.

Писательница рассказывает, что ее сын однажды нашел плакат с серпом и молотом, привезенный из России и захотел повесить его на стену.

Я спросила: повесил бы он на стену плакат со свастикой? Он сказал, что, разумеется, нет. Я сказала — ну вот и это не вешай, спрячь обратно в шкаф, пусть его твои внуки найдут.

Свастика воспринимается у людей как символ зла, но серп и молот — отнюдь. Это связано с памятью, которая осталась у людей об этих двух системах.

«Для Запада Гитлер — символ зла, его режим — это полная противоположность нашего общества. А СССР — скорее лишь извращенная версия нашего общества».

«Они были за равенство, они хотели хорошего, но что-то пошло не так. Советских символов сейчас становится меньше, и если бы я встретила на улице человека в майке с серпом и молотом, мне бы это не понравилось. Но я думаю, что в сознании людей советские символы никогда не сравняются с нацистскими», — говорит Эпплбаум.

Советские символы сейчас приветстсвуются в России. Фото: goodfon.ru

Эпплбаум рассказывает, что у российской власти за последние годы очень изменилось отношение к истории: «Когда я работала над книгой в конце 1990-х — начале 2000-х, когда я сидела в [российских] архивах, мне казалось, что никому вообще нет дела до истории. Меня все спрашивали — а легко было попасть в архивы? Легко — просто пришел и работаешь. Сотрудники архивов — за исключением, наверное, архива ФСБ — всегда были готовы помочь, было видно, что они хотят, чтобы эти документы опубликовали, и никто никогда не пытался помешать мне работать».

Теперь же некоторым людям просто запрещено находиться в архивах, и попасть туда стало гораздо сложнее. А сегодняшние российские власти пытаются возродить положительный взгляд на СССР среди своих граждан.

«Никто в Западной Европе и США не хочет возрождения СССР. Формирование в России позитивного взгляда на это, конечно, приведет к разрыву с Западом одновременно на нескольких уровнях — не только культурном и интеллектуальном, но и на политическом уровне тоже», — говорит писательница.

Книга Энн Эпплбаум «Gulag: A History» стала прорывом в литературе о российских репрессиях для западного общества. Эпплбаум получила за нее Пулитцеровскую премию, а мир наконец осознал масштабы жестокости советских лагерей. Писательница работала с рассекреченными в 1990-х годах архивами и выпустила свою книгу только в 2003 году. В 2006 году ее перевели на русский под названием «ГУЛАГ: […]