Украинским родителям запретили общаться с дочкой-трансгендером: семья хочет вернуть ребенка. Часть 1
Семья Александры и Андрея приехала в США почти двадцать лет назад в поисках лучшего будущего для детей. Они пережили переезды между штатами, школьную травлю, психиатрическое лечение дочери, лесной пожар в Калифорнии и войну в Украине. Но самым тяжелым испытанием, по их словам, стало вмешательство службы защиты детей California Child Protective Services (CPS), после которого семья лишилась опеки над старшей дочерью.
Сегодня родители утверждают, что причиной конфликта стали разногласия вокруг гендерной идентичности ребенка и отказ поддерживать медицинский переход несовершеннолетней дочери. Судебная история продолжается до сих пор.
Видео интервью с родителями — иммигрантами можно посмотреть на нашем ютуб-канале по ссылке. Блог мамы о борьбе за дочь — тут.
«Мы приехали в Америку за лучшим будущим для своих детей»
Украинец Андрей приехал в США по рабочей визе H-1B еще в 2007 году.
«Мы приехали за лучшим будущим для своих детей, для себя, светлым будущим. Мы приехали по рабочей визе. Я работаю программистом и в 2007 году приехал по H-1B».
Сначала семья жила в Огайо, затем переехала в Массачусетс, где провела более десяти лет.
«Прилетел я в Синсиннати, в Огайо, но где-то через месяц переехал во Фреймингем в Массачусетсе. Там работал. В Массачусетсе мы прожили 13 лет».
Позже семья перебралась в Калифорнию, а сегодня живет во Флориде.
«Мы сейчас скрываемся во Флориде, но у нас еще была Калифорния. У нас такая Санта-Барбара».
Буллинг в школе и первые проблемы
По словам Александры, серьезные трудности начались еще в Массачусетсе, когда дочь пошла в государственную школу.
«Она там подверглась травле, буллингу. И это был не просто буллинг со стороны деток. Учителя закрывали глаза, игнорировали девочку. Даже по лицу нашу били».
Мать утверждает, что администрация школы не реагировала на жалобы семьи.
«Мы наняли адвокатов, мы пробовали пройти всю иерархию правильную. Это не сработало».
Последней каплей стал случай во время школьной экскурсии.
«На нее девочка просто с проблемным бэкграундом напала и начала душить ее сзади на экскурсии. На следующий день дочь пришла ко мне и говорит: «Мама, такое случилось». Я сказала: «Нет, дочь, ты уже не идешь в школу»».
После этого родители забрали ребенка из школы.
Психиатрическая клиника и переезд в Украину
После длительного буллинга состояние девочки ухудшилось.
«У нее даже по менталке пошло, она и в больнице была. Ее поместили на 11 дней в Mental Health Clinic в Массачусетсе».
По словам Александры, назначенное лечение только усугубило ситуацию.
«Ее моментально посадили на прозак, на антидепрессант, который стал на самом деле все усугублять, у нее агрессия повысилась».
В 2019 году Александра решила уехать с детьми в Украину.
«Я просто беру детей, кошку и еду в Украину».
Почти год семья жила во Львове.
«В Украине она начала расцветать. Я сняла квартиру, нашла приватную школу. Очень хорошие, эмпатичные, понимающие были профессионалы. Она расцвела во Львове».
Discord и поиск себя
Во время жизни во Львове дочь начала активно пользоваться Discord.
Александра вспоминает, что поначалу это казалось безобидным способом практиковать английский язык.
«Она общалась на английском с какими-то детьми, и это звучало невинно. Она делилась, рассказывала об этих друзьях. Это звучало довольно природно».
Во время пандемии семья вернулась в США и переехала в Северную Калифорнию. Практически сразу после переезда начался масштабный лесной пожар.
«Мы еще даже не распаковались, начался лесной пожар. Мы были эвакуированы с нашего дома, и когда вернулись, вся наша улица практически сгорела».
Дом семьи чудом уцелел.
«Наш дом отделался двумя или тремя треснувшими окнами, и все».
У их дочери начался подростковый период, появились вопросы самоидентификации и новые диагнозы.
«Она начала задумываться: кто я и что со мной случилось? Почему меня травили?»
В 13 лет у нее диагностировали СДВГ, посттравматическое стрессовое расстройство и оппозиционно-вызывающее расстройство.
В 2023 году семья познакомилась с психиатром Мишель Сейгер. По словам родителей, именно тогда ситуация начала быстро меняться.
«Мы получили направление, и доктор Сейгер начала нас принимать».
Родители говорят, что доверяли врачу.
«Мы сами поверили этому психиатру».
Гендерная самоидентификация дает сбой
Постепенно дочь стала использовать другое имя и требовать иного обращения.
«Мы начали фильтровать наш язык, потому что он очень гендерный».
Особенно трудно это давалось в русском и украинском языках.
«Приходилось разговаривать в теперешнем времени без использования местоимений».
По словам родителей, если они ошибались, это вызывало острые конфликты.
«Если мы этого не делали, начинались истерики».
Весной 2024 года, по словам семьи, ситуация стала резко ухудшаться.
«Она пыталась меня или жену убедить в том, что ей нужен тестостерон. Причем она пыталась это делать отдельно: отдельно был разговор со мной, отдельно с женой».
Именно этот момент родители считают началом конфликта, который привел к вмешательству государственных органов.
Визит CPS и изъятие ребенка
3 июня 2024 года к дому семьи приехала сотрудница службы защиты детей. По словам Андрея, поводом стало анонимное сообщение.
«На вас поступил анонимный репорт, что вы эмоциональные абьюзеры. Emotional abusers. Что вы не называете свою дочку мужским именем и травмируете ее этим».
Отец утверждает, что потребовал документы и объяснения.
«Я спрашивал: покажите мне этот репорт, покажите документы, почему вы вообще пришли. Она отвечала, что не должна ничего показывать».
После разговора, по словам родителей, дочь самостоятельно вышла из дома и присоединилась к сотруднице CPS.
Через некоторое время приехала полиция.
«Приехало восемь полицейских машин».
После этого девочку увезли.
«Они посадили ее в машину и уехали».
Родители нашли переписку о том, как жаловаться в CPS
После визита CPS родители начали изучать сообщения дочери в Discord.
По словам Андрея, среди переписки были инструкции по обращению в службу защиты детей.
«В переписке было указано, что надо позвонить в CPS, как правильно на родителей подавать в CPS, как правильно делать report emotional abuse».
Также родители утверждают, что позднее узнали о сообщении, которое подала психиатр.
«Мы узнали потом из репорта CPS, что Сейгер подала на нас репорт 28 мая».
В этой статье мы писали о трудном подростке, который оказался в психушке, желая наказать мать. А тут — опыт иммигрантов с трудными подростками.
Обвинения родителей
Семья утверждает, что среди обвинений фигурировало утверждение, будто родители выгнали дочь жить в отдельный гостевой домик.
«В обвинениях написали, что мы kicked out дочь. Что мы вышвырнули ее жить в shed».
Родители с этим категорически не согласны.
«Мы не выгоняли ее. Мы дали ей независимость и возможность понять себя».
Еще одним обвинением стало непризнание трансгендерной идентичности ребенка.
«Наш культурный бэкграунд несовместим с тем, чтобы растить детей, потому что мы не хотим подтверждать трансгендерную идентичность нашей дочери».
Полгода без права говорить в суде
По словам семьи, дочь забрали в июне 2024 года, но возможность лично выступить в суде появилась только спустя шесть месяцев.
«Первая возможность сказать что-то в суде была только в декабре».
Александра вспоминает этот период как самый тяжелый.
«Нас держали полгода. Нас обливали грязью, дискриминировали, унижали и растаптывали в присутствии нашего ребенка».
При этом, по ее словам, суд и другие участники процесса начали использовать новое мужское имя девочки.
«Мы даже не знали об этом имени».
Сотни тысяч долларов расходов
За время разбирательств семья потратила огромные суммы.
«У нас ушло около 180 тысяч долларов на адвокатов».
Еще дороже, по словам Андрея, обошлось психиатрическое лечение.
«Наша страховая заплатила $280 тысяч за ее пребывание в психиатрической клинике».
При этом родители утверждают, что в феврале 2025 года основные обвинения были сняты. Однако дело остается открытым.
«Ребенка держат в custody, а кейс не закрывают».
Борьба за дочь
Сегодня семья живет во Флориде и продолжает юридическую борьбу. По словам Андрея, суд отказался переводить дело из Калифорнии.
«Когда мы попросили перевести кейс во Флориду, судья сказала, что ничего переводить не будет».
Родители также утверждают, что с самого начала процесса были ограничены в общении с дочерью.
«Судья заблокировала общение с самого начала кейса. Она выдала ордер, что мы не имеем права с ней общаться».
Несмотря на это, Александра продолжает публично рассказывать о своей истории.
«Я выложила полностью весь кейс, все court paperwork, все презентации. Все то, чем нас облили».
История семьи пока далека от завершения. Судебный процесс продолжается, а родители надеются однажды вернуть дочь домой. При этом многие ключевые обстоятельства дела, включая позицию CPS, суда и самой девушки, остаются предметом судебного разбирательства и публично представлены в основном через версию родителей.
