Как женщина из Канзаса учит глухих беженцев общаться на английском
Преподобная Дебби Бачхольц — слабослышащая с рождения. Она ребенок двух глухих родителей, пастор церкви для глухих и мать семи взрослых детей, четверо из которых глухие или слабослышащие.
Она приносит в свой дом пакеты, заполенные зубной пастой, мылом, зубными щетками и шампунем, которые она купила для своих учеников. Это семь мужчин и женщин — иммигранты в Канзас-Сити, беженцы из Бутана и Мьянмы. Большинство из них провели годы в лагере беженцев в Непале.
Все они глухие. Непал имеет один из самых высоких показателей глухоты в мире из-за инфекций, генетики и отсутствия медицинской помощи.
Эти беженцы никогда не учились в школе. Они приехали в США несколько лет назад. Тогда они не знали ни слова на английском языке, как, впрочем, и на собственном, ведь они никогда его не слышали.
«Просто быть иммигрантом сложно. Эти люди родились в стране с политическими волнениями. Затем им пришлось жить в нездоровых условиях в лагере для беженцев. Тогда их привезли сюда — глухими … Подумайте, как страшно и одиноко им в этом месте», — говорит Дебби.
Конечно, она понимает, что проблема беженцев в последнее время стала крайне политизированной.
«Я человек, человек, который искренне верит, что люди — это люди. И независимо от политики, эти люди здесь. Они здесь. Они мне нужны. Им нужны наши волонтеры. Им нужна помощь. Они люди, и я собираюсь делать то, что я делаю, даже если есть люди, которые против этого», — признается Дебби.
Помимо трех своих биологических сыновей — все они либо глухие, либо слабослышащие — Дебби и ее муж Аллен, 65-летний владелец страхового агентства, усыновили четыре ребенка с особыми потребностями несколько лет назад.
«Мы смотрели шоу на «20/20» 30 лет назад, без преувеличений 30 лет назад, — вспоминает Дебби. — У них было шоу в детских домах в Восточной Европе, где были дети с особыми потребностями. Это изменило мою жизнь. Я не могла спать. Я не могла есть. Я все время спрашивал у моего мужа, что мы можем с этим поделать».
Так они приняли трехлетнего мальчика из Кореи с аутизмом. Сейчас ему 27 лет. Две приемные дочери стали частью семьи позже, Одной было 10 лет, а второй — 8, когда их удочерили. Сейчас обеим 28. Одна из них — глухая девушка из Индии, другая — девушка из Болгарии с поведенческими проблемами.
Дебби забирает некоторых учеников в школу на своей машине. Девушка по имени Син Син даже не знает своего реального возраста. Многие в лагерях беженцев не помнят, когда они родились. Поэтому они часто называют днем своего рождения момент, когда они прибыли в США.
Но ученики Дебби решили иначе. «Все говорят, что их день рождения — 1 января», — сказала она.
Син Син переехала в США несколько лет назад из Мьянмы с родителями и двумя сестрами. Также у Дебби учится Тари из Бутана, ему около 30 лет. Он прибыл 18 месяцев назад из лагеря беженцев в Непале и живет со своим братом, невесткой и их детьми.
Кроме них, в группе есть 55-летний Дамбар и 36-летняя Тил — глухая пара из Бутана, которые живут со своими сыном и дочерью. С ними занимается и женщина Рупа. Ей 36 лет. Есть братья Чандра (37 лет) и Гуман (35 лет).Они тоже беженцы из Бутана.
Жизнь беженцев может быть невероятно трудной. Но она еще труднее для тех, кто не может слышать. В культурном плане глухие беженцы могут столкнуться с культурной и финансовой дискриминацией даже со стороны близких родственников.
Однако они расцветают, когда начинают учить базовый язык жестов. «Когда они находятся в комнате вместе, я вижу звезды в их глазах», — говорит одна из помощниц Дебби.
Группа Дебби — новички. Они учат базовые слова и основные предложения на американском языке жестов. Дебби учит их записывать свои имена: «Меня зовут Рупа», «Меня зовут Тари», «Меня зовут Тил».
Потом они переходят к другим простым предложениям. «Я люблю есть …»
«Пиццу», — написал Буххольц.
«Бутерброды», — написала Рупа.
Дебби перевела надписи Тари. «Мне нравится есть дерево … дерево?» — спросила они. «Нет. Вы едите дерево?». Он снова попытался. «Яйцо», — подписал Тари.
Дебби вспоминает: когда прибыл Гуман, он сидел молча. У него не было возможности выразить себя.
«Он приехал сюда, в наш класс, и не смог назвать свое имя, — сказала она. — Теперь, через четыре года, он может рассказать свою историю. Он может рассказать все истории, которые произошли с ним в Непале. И это прекрасные, красивые истории».
Способность выражать себя — это свобода, — утверждает Дебби, особенно для глухих.
Остальную часть урока беженцы учили основную лексику — язык жестов для таких слов, как «карандаш», «стол», «вилка», «часы» или «лампа». Дебби писала каждое слово на белой доске, а затем показывала фотографию и знак.
Ее ученики постоянно ходят на занятия. Волонтеры также забирают их по воскресеньям в церковь.
«Они просто погружаются», — сказала Дебби. Сначала она хочет погрузить их в американский язык жестов, а затем, через язык жестов, в английский язык.
Она уверена, что этим людям необходимо понять, что они такие же, как и слышащие американцы, что они заслуживают образования, обучения и всего, что есть у остальных.
«Это наша цель», — завершает Дебби.
