Тим попытался заставить Юлю забрать заявление. Фото из личного архива

Иммигрантка больше года пытается доказать, что стала жертвой домашнего насилия. Часть 1

Тим и Юля встречались два года и даже планировали пожениться. Фото из личного архива

“Рубик”  публикует историю жертвы домашнего насилия Юлии от первого лица.

Насилие в семье может быть не только физическим, но и сексуальным, эмоциональным, экономическим. Бесплатный телефон помощи: 800-799-7233 (24 часа в сутки).

“Я познакомилась с Тимом, когда гостила у друзей в Оранж-Каунти, штат Калифорния. Влюбилась сразу и очень сильно, у нас завязался бурный роман. Время бежало незаметно, моя туристическая виза подошла к концу, а расставаться не хотелось. Решение пришло быстро – по возвращении домой я оформила студенческую визу и вернулась к нему. 

Отношения были непростыми. Первое время я все списывала на разницу культур, на мое плохое знание английского. Естественно, во многих проблемах я обвиняла себя и очень старалась стать лучше и все исправить.

Если почитать русскоязычные форумы, то можно обнаружить, как травят там женщин, рискнувших рассказать о своей плачевной ситуации домашнего насилия – мол, сама виновата.

Я сама прошла через начилие и знаю, что это не так.

На семейном ужине. Родители Тима уже знали, что пара планирует пожениться. Фото из личного архива

Неудачная помолвка 

Мы с Тимом начали встречаться в феврале 2016 года. Вместе жили то в его доме, то в доме его родителей, то в моей съемной квартире. Насчет свадьбы стали задумываться год спустя, у Тима был проект – закончить строить яхту и потом пожениться. 

Все два года наших отношений Тим занимался своим проектом и, наконец, закончил его. На конец июня мы запланировали помолвку на этой самой яхте в присутствии друзей и всей его семьи. Тим создал групповой чат, где позвал всех на водную прогулку в воскресенье. О помолвке никто не знал, кроме нас.

Но накануне торжественного дня я вдруг узнала, что Тим уже долгое время общается за моей спиной с нашей общей знакомой Машей – он постоянно ей звонит, откровенно домогается, приглашает на вечеринку с кокаином и групповым сексом, причем в моей квартире, пока я в отъезде.

Я рыдала как белуга, а потом высказала Тиму все прямо в групповом чате.

Это прочитали и родственники Тима. Получился скандал. Семья, разумеется, встала на сторону Тима, хотя  Маша подтвердила, что Тим действительно домогался ее. 

В общем, после продолжительного выяснения отношений в чате мы с Тимом  “расстались по переписке” и пообещали больше друг друга не видеть. 

Тим бил Юлю так, чтобы не оставлять синяков. Фото из личного архива

Ночь, когда Тим напал на меня 

В ту же ночь Тим пришел в мою квартир, без предупреждения и без звонка, у него были ключи. Он был явно в состоянии наркотического опьянения, очень агрессивен и  попытался вытащить меня голую из постели и посадить к себе в машину, чтобы поехать на встречу с моими знакомыми Димой и Машей, рассказавшими мне о его изменах. Он кричал, угрожал и оскорблял меня.

Затем он начал меня душить, бить ладонью по голове и лицу, стараясь не оставлять синяков. 

Я звала на помощь и умоляла его не бить меня, так громко, что сорвала голос и была уверена, что соседи услышат и вызовут полицию. Он испугался и сбежал. 

Но соседи полицию не вызвали. Полицию вызвала подруга Светлана, сообщение которой я успела отправить перед тем, как Тим начал меня бить. 

 Я находилась в сильнейшем шоке.

Спустя час приехала полиция. Моего английского не хватило, чтобы объяснить им толком, что произошло. Старалась показать жестами, где и как Тим меня бил, но полицейский попросил этого не делать. Они сфотографировали места побоев и спросили, буду ли я подавать заявление о нападении, чтобы инициировать уголовное обвинение. Из-за стресса я была не в состоянии принимать решение и ехать в полицейский участок среди ночи, поэтому сказала, что приду в участок утром. 

Полицейский еще раз позвонил моей подруге Светлане и сказал, что я, видимо, не совсем понимаю серьезность ситуации и что мне нужно обязательно оформить заявление на уголовное обвинение. Дома мне посоветовали не оставаться, и остаток ночи я провела у Светланы. 

В рапорте написали, что Тим только “приложил руки к лицу, но силу не применял”. Фото из личного архива

Первые сложности с полицией 

Утром я вместе со Светланой отправилась в полицейский участок Ньюпорт-Бич подавать заявление для уголовного обвинения. И вот с этого момента началось что-то странное. 

Отношение ко мне полицейских в участке сильно отличалось от ночных патрульных, меня просто старались игнорировать и побыстрее выпроводить из участка, мой запрос на открытие уголовного дела не был принят и зарегистрирован – мне сказали, что “это так не работает” и нужно подавать заявление в прокуратуру. 

В прокуратуре меня тоже не приняли и с уже знакомой формулировкой “это так не работает”, отправили в суд. В суде попросили явиться на следующее утро – у них большая очередь. 

О том, что я приходила и пыталась подать заявление, зафиксировано нигде не было. 

На следующий день мы со Светой приехали в суд и составили заявление. Там сфотографировали синяки, открыли дело и дали временный запретительный приказ в двух копиях. Одну для полиции, другую для Тима. Этот приказ нужно было вручить ему вместе с повесткой в суд. 

Мне выдали лист со списком телефонов, по которым якобы мне окажут бесплатную юридическую консультацию и помощь как жертве домашнего насилия – половины этих телефонов не существовало, а когда я звонила по другим номерам – там очень удивляются, что к ним обращаются с подобными вопросами.

Рапорт о приезде полиции выдали только на четвертый день после происшествия, после моих настойчивых ежедневных визитов. В нем было сказано, что я была пьяна (хотя я выпила один бокал красного вина в 9 вечера, за 5 часов до нападения). Следов побоев полицейские якобы не обнаружили, хотя зачем-то места ударов сфотографировали. В рапорте также было написано, что Тим “положил на мое лицо ладони, но силу не применял” (!).

К тому же в рапорте фамилию и имя Тима вообще закрасили, тем самым показывая, что моим словам полиция не верит и обвинения против него выдвигать не собирается. 

Тим попытался заставить Юлю забрать заявление. Фото из личного архива

Попытки Тима и полиции “замять” дело 

Вручить повестку и копию запретительного приказа Тиму не удалось. По словам шерифа, дом, в котором Тим якобы живет, принадлежит пожилой азиатской паре. Таким образом выяснилось, что в запретительном приказе были допущены ошибки в написании моей фамилии и фамилии Тима, а еще неправильно указали его домашний адрес. В итоге этот документ был недействителен. Но тем не менее Тим уже знал, что его ищут.

Он стал названивать мне, рассказывать о своей огромной любви ко мне и о том, что он якобы ничего не помнит о ночном инциденте. Я чувствовала, что он манипулирует мной, и не могла ему верить. Этим дело не закончилось. 

Тим пришел с обручальным кольцом ко мне домой опять без предупреждения, говорил, что он меня любит, в итоге практически изнасиловал.

Я поняла, что это никогда не закончится и он не отвяжется от меня.

Я стала заниматься исправлением ошибок в запретительном приказе. Придя в суд вместе со Светой, мы провели там 6 (!) часов, бегая по семи этажам здания. В итоге на нас накричал помощник шерифа, приказывая убираться, мы разрыдались. И только потом к нам, наконец, вышла супервизор (до этого ее никто не хотел звать). Всего за пять минут она исправила все ошибки. Выдала новую копию временного запретительного приказа и повестки в суд”.

Продолжение следует.

Начинать новую жизнь в иммиграции сложно - многому нужно учиться почти с нуля, а рядом далеко не всегда есть те, кто поможет и поддержит.

“Рубик” очень хочет помочь людям переехать и преуспеть в США. Мы публикуем сотни материалов в месяц. Всегда подробную и проверенную информацию.

Мы общаемся с иммиграционными адвокатами и экспертами, чтобы они бесплатно отвечали на ваши вопросы и помогали не наделать дорогостоящих ошибок. Мы помогаем соотечественникам, оказавшимся в тяжелых обстоятельствах, и жертвам домашнего насилия. И мы создаем среду общения без агрессии и осуждения, модерируя для вас группы в фейсбуке.

Над “Рубиком” работает более десяти человек, и у нас много затрат - зарплаты, хостинг, почта и так далее. Мы не хотим вводить платную подписку, чтобы не лишить нуждающихся людей доступа к информации.

Поэтому в некоторые месяцы нам очень сложно перекрыть расходы. У нас нет внешних инвесторов со скрытыми мотивами (которые взамен денег всегда хотят влиять на редакцию). Проект основан и принадлежит журналисту и иммигрантке Катерине Пановой и живет исключительно за счет рекламных доходов и поддержки аудитории.

Пожалуйста, поучаствуйте в нашем стремлении помочь иммигрантам, поддержав редакцию. Даже несколько долларов, которые вы бы потратили на кофе, помогут нам подготовить материал, который сохранит кому-то последние деньги и не позволит отдать их мошенникам.