Сотрудников иммиграционной службы допрашивают с полиграфом и доводят до слез
В атмосфере страха и неопределенности оказались не только иммигранты, но и чиновники, которые занимаются массовыми депортациями и решают судьбы приезжих. Инакомыслие в рядах сотрудников Департамента внутренней безопасности подавляется запугиванием и увольнениями.
Расследование Guardian выявило шокирующие факты: внутри Департамента внутренней безопасности процветает кампания запугивания нелояльных к политике Белого дома сотрудников.
За последние четыре месяца издание Guardian побеседовало с более чем тремя десятками нынешних и бывших сотрудников DHS. Они рассказали, как в ведомстве угрожали увольнением или арестом, чтобы подавить инакомыслие. А кое-кого военные проверяли на полиграфе.
Увольнения несогласных
За последние полтора года были расформированы целые подразделения, а надзорные органы лишились персонала и полномочий. Наиболее сильно пострадали отделы, отвечающие за политику в отношении беженцев, предоставление убежища, гуманитарную защиту и воссоединение семей. Это было и при Кристи Ноэм, которую Трамп уволил, и при ее преемнике Марквейне Маллине.
Харун Ахмед, бывший заместитель начальника отдела по делам беженцев в USCIS, проработал в государственном секторе почти 17 лет. Он отвечал за обеспечение правовой защиты беженцев и просителей убежища. Он рассказал, что с приходом Трампа к власти в 2025 году кадровые чиновники все чаще оказывались под давлением.
«Они хотели, чтобы сотрудники одобряли любые действия, даже если мы считали их аморальными, незаконными или противоречащими истории», — сказал Ахмед. «Наша специализация не имела значения. Им нужно было наше благословение».
При Ноэм департамент депортировал более 675 000 иммигрантов, в том числе в третьи страны, и посадил под стражу рекордное число иммигрантов.
По словам Ахмеда, штатные сотрудники внутри организации, которые возражали против изменений, поплатились работой.
«Когда речь зашла о разделении семей, Гуантанамо и быстром расширении мер по обеспечению правопорядка, штатные сотрудники высказывали возражения, — сказал он. — Но многих из тех, кто сопротивлялся, отстранили от работы, внесли в черный список или отстранили от проектов».
Со временем Ахмед понял, что не может продолжать работу, не поступаясь своими этическими принципами. Поэтому согласился на компенсацию за увольнение, которую предлагало «министерство эффективности государственного управления» (Doge) Илона Маска.
«Я согласился неохотно, — сказал он. — Не потому, что это было моё желание, а потому, что я не видел другого пути вперёд».
Полиграф как инструмент запугивания
Несколько действующих и бывших сотрудников Департамента внутренней безопасности США рассказали Guardian, что они знают или сами участвовали в проверках на полиграфе. Они говорят, что это не были плановые проверки, скорее как инструмент запугивания.
Департамент внутренней безопасности публично заявляет, что полиграф использует для выявления допускающих утечки информации. Но оказалось, что для допроса гражданских служащих федерального ведомства использовали военнослужащих ВВС.
Те, кто прошел проверку на полиграфе, считают, что обоснование было сфабриковано, а проверки делали для создания атмосферы страха. Перед началом допроса им зачитывали их права Миранды, как задержанным преступникам.
«Мне зачитали права Миранды», — вспоминает один бывший чиновник. «Предупреждения Миранды используются только в уголовных расследованиях и судебных процессах. В гражданских или трудовых делах зачитывание прав недопустимо. Это явно подразумевало, что меня арестуют и отпустят в наручниках».
Сотрудников заставляли подписывать документ, что они добровольно проходят проверку на полиграфе, под угрозой лишения допуска к секретной информации и потери работы.
Чиновников проводили в небольшие комнаты без окон и подключали к полиграфу, включая пульсометр, датчики на полу под ногами и на сиденье стула, манжету для измерения артериального давления и нагрудные датчики, измеряющие характер дыхания. Им приказывали повернуться лицом к пустой стене, а экзаменатор сидел позади них. Видеокамера вела запись из угла. В одной из комнат было двустороннее зеркальное стекло.
Их предупреждали не изменять дыхание, иначе результаты аннулируются. Одна из сотрудниц вспомнила, что манжета для измерения артериального давления долго біла надутой, из-за чего ее рука покраснела. Другая сказала, что чувствовала себя так, будто задыхается, потому что ей запрещали делать «глубокие вдохи».
Иногда проверки на полиграфе длились до шести часов. Нескольким сотрудникам пришлось вернуться на дополнительные сеансы.
«Они подталкивают вас выкладывать всё подряд, говоря, что вы «справитесь» с вопросами, если у вас ничего не будет на уме», — сказал один бывший сотрудник. «Нервные мелочи из вашей личной жизни, из прошлых лет. А потом они заставляют вас чувствовать себя очень аморальным человеком».
Принудительные переводы на другие должности
Многих после проверки на полиграфе переводили в офисы в разных частях страны, часто на должности, для которых у них не было опыта.
Департамент состоит из более 20 ведомств с совершенно разными задачами. Переводы на другие должности — это мощный инструмент давления на штатных сотрудников. Им давали всего несколько дней на принятие решения о том, принимать ли перевод. Некоторые уволились. Другие согласились на компенсацию. Несколько человек остались. Зачастую такие чиновники — основные кормильцы в своих семьях, они платят за медицинское страхование, арендную плату или ипотечные платежи, а также за образование детей. В ведомстве царила паника.
«У нас были большие командные собрания, на которых люди плакали, — вспоминает Сара Пирс, экс-старший аналитик по вопросам политики в отделе гуманитарных дел агентства USCIS. — Люди делились информацией о ресурсах по предотвращению самоубийств, потому что беспокоились о психическом здоровье всех участников в условиях таких масштабных перемен».
Как утверждает Рон Розенберг, бывший высокопоставленный руководитель USCIS, проработавший на федеральной службе более 26 лет, давление через переводы на другую должность имело место и во время первого срока Трампа.
Розенберг занимал должность окружного директора по Среднеатлантическому региону, курировал более 450 сотрудников в пяти полевых офисах и помогал руководить эвакуацией из Афганистана в 2021 году. Он получил президентскую награду при администрации Байдена. При первом президентстве Трампа его неоднократно пытались сместить с должности и даже пытались перевести его должность в другой штат, что потребовало бы от его семьи переезда. Он пригрозил судебным иском, и в результате продержался на государственной службе еще шесть лет. Но теперь все еще хуже – считает Розенберг.
«Если первый случай был ужасным, то второй был подобен поджогу баллона с авиационным топливом в первый же день», — сказал он.
Ноги давления растут из Белого дома
По словам Розенберга, после возвращения Трампа в Белый дом, в течение нескольких недель штатных сотрудников переводили на другие должности, офисам давали указание убрать местоимения из подписей в электронных письмах, а сотрудникам — снять таблички, указывающие на гендерно-нейтральные туалеты.
«Каждый день превращался в очередную проблему культурной войны, — сказал Розенберг. — Не было никаких фильтров, никаких ограничений. Они собирались действовать как можно быстрее и жестче».
По мнению Розенберга, атмосфера выходила за рамки политических разногласий.
«В этих людях заложена раздражительность и мстительность, — сказал он. — Это напоминает антикоммунистическую паранойю эпохи Маккарти. Ничего не изменилось».
По словам нынешних чиновников, после увольнения Кристи Ноэм, у ее преемника Маллина мало полномочий для определения собственного курса в администрации. Иммиграционная политика формируется из Белого дома. Несколько чиновников указали на Стивена Миллера, заместителя руководителя аппарата по вопросам политики, как на человека, который продолжает определять направление работы департамента.
«Пока Стивен Миллер находится в Белом доме, он — секретарь», — сказал один из действующих чиновников, пожелавший остаться анонимным из-за опасений мести. «Маллин не имеет права принимать решения».
