Баскетболистка Бритни Грайнер рассказала, как шила форму военным в российской тюрьме, лесбиянстве и фото голой

Она шила форму для российских военных и питалась испорченными продуктами, ее держали в клетке и допрашивали с пристрастием по поводу «извращений» ее сексуальной ориентации и могли отправить в дурдом за то, что она лесбиянка. Американская баскетболистка Бритни Грайнер перед выходом своей книги дала откровенное интервью изданию «New York Times» о времени, проведенном в российской тюрьме.

7 мая в продажу выходит мемуар Грайнер «Возвращение домой». В книге она рассказывает о ее мучительные испытаниях в России и возвращение домой. Книга жестока, там в подробностях описаны условия ее заключения, а также страх и отчаяние, которые поглощали ее ежедневно.

Рубик рассказывал об этом громком аресте. Баскетболистка стала писать, чтобы не сойти с ума. Еще со школы, когда над ней издевались сверстники из-за ее роста и мужеподобной внешности. В России она вела дневники на полях своей Библии и журнала с головоломками судоку.

Ее заставляли подписывать бумаги, раздевали и фотографировали голой, ее возили в узкой стальной клетке, как животное, над ней издевались и унижали, растаптывая человеческое достоинство.

«Я никогда ничего из этого не забуду», — сказала она американским журналистам.

Выгодный контракт с российской баскетбольной командой обернулся для нее приговором в 9 лет тюрьмы. Через 10 месяцев в результате сложной дипломатической операции по обмену (об этом можно прочитать тут) ее обменяли на известного российского торговца оружием Бута (его сыграл Николас Кейдж в фильме Торговец Смертью).

Американцы в российской тюрьме – уже давно не редкость, особенно после вторжения России в Украину. Журналист Wall Street Journal Эван Гершкович  — второй год за решеткой по обвинению в шпионаже. Его коллегу Алсу Курмашеву, у которой есть американское гражданство, тоже задержали в Москве . Ранее ветеран морской пехоты США Пол Уилан получил 16-летний тюремный срок в российской тюрьме также по статье о «шпионаже». По факту этих арестов Вашингтон обвинил Москву в произвольном задержании граждан США для использования их в качестве козыря для освобождения россиян , находящихся в заключении в Соединенных Штатах.

Еще один американец – певец Майкл Тревис Лик оказался за решеткой. «Рубик» писал об иммигрантке, которая приехала в Россию в отпуск, и ее арестовали. А вот история об усыновленном американцами парне, который вернулся в Россию и очень быстро попал за решетку, ему грозит 20 лет.

Не обходит чаша российской карательной машины и спортсменов. В целом США неоднократно призывали своих граждан покинуть Россию из-за “риска произвольного ареста или преследования со стороны российских правоохранительных органов».

«Менее двух лет назад Грайнер начала свой девятилетний срок в колонии в России, шила обмундирование для российских военных и питалась испорченными продуктами. Она жила ради проблесков неба, которое могла видеть только сквозь обветренную арматуру, когда охранники выводили пленников наружу. Она никогда не была дальше от спорта, который сделал ее имя нарицательным. В тюрьме она стала курить, объем ее легких уменшился иона запыхивалась. Ей редко удавалось получать известия от своей жены Шерель, ее семьи и друзей, и она понятия не имела, когда — и вернется ли — она домой», — отмечает журналист The New York Times.

Статья подготовлена по материалам интервью, которое спортсменка дала этому изданию.

«Когда по всему миру транслировались изображения Грайнер с ее длинными остриженными волосами, это казалось показателем жестокости, которую она терпела. Но она рассказала мне, что стрижка волос была на самом деле редким моментом свободы действий во время ее заключения. Ее локоны всегда были влажными. Фена не было, а ее волосы никогда полностью не высыхали после душа. Она вспоминает, что всех женщин вынудили заниматься спортом на улице, несмотря на минусовую температуру и снег. Тюрьма почти не отапливалась, и она боялась, что подхватит пневмонию. Она решила отрезать волосы, — рассказывает автор интервью.

«Я думала, что останусь там надолго», — говорит Грайнер. «По крайней мере, года три-четыре, может быть».

Каждый раз, когда ее перевозили куда-либо по России, ее помещали в стальную клетку, настолько маленькую, что ей приходилось сидеть боком, поджав колени к груди и касаясь головой ее верха. Однажды во время явки в суд охранник сцепил ее запястья вместе, а затем приковал замок к ее собственному запястью. Грайнер чувствовала себя собакой на поводке. Унизительное обращение казалось преднамеренным: она была призом или пешкой, выставленной напоказ как пример российской мощи.

Рассказывая о нечеловеческих унижениях, спортсменка, привыкшая стойко выносить физическую боль, очень эмоционально переживает эти воспоминания.

Будучи одним из самых выдающихся игроков лиги, она недавно подписала контракт на сумму чуть более $150 000 на сезон 2024 года. Но в России она могла бы заработать более $1 миллиона. Она играла там почти 10 лет. Но не только ради денег. Девочка из Техаса, она наслаждалась возможностью жить и путешествовать за границу. И ее ждали настоящие суперзвездные впечатления: элитные вечеринки, модные ужины, чартерные самолеты. Это был вкус жизни, которым наслаждались ее более высокооплачиваемые коллеги, баскетболисты мужского пола. Но работа круглый год отнимала у нее много сил. Она думала, что этот сезон в России может стать для нее последним.

Утром 15 февраля 2022 года Грайнер не хотела покидать свою теплую постель в доме в Фениксе, где она жила со своей женой Шерель Грайнер. Но ей нужно было успеть на самолет в Россию. Ее жена обычно упаковывала сумки, загружая их американскими продуктами питания, на этот раз Шерелл собрала только большие сумки на колесиках, оставив на Бритни ручную кладь. Она поспешно засунула туда все самое необходимое: Nintendo Switch, несколько пар нижнего белья, спортивных штанов и ноутбук. Она чуть не опоздала на самолет.

В Москве у нее была пересадка в ​​Екатеринбург, где базировалась ее российская команда. Она погрузила свою ручную кладь на конвейер на контрольно-пропускном пункте и приготовилась пройти через металлодетектор. Она заметила, как агенты вытаскивали людей из очереди — всех иностранцев.

«Они выделяли всех, кто не выглядел русским», — сказала она. «Я просто чувствовал, что они что-то ищут».

Поначалу, когда они отметили ее сумки, Грайнер не слишком обеспокоилась. Это был ее восьмой сезон в России; она платила там налоги и была знакома со страной и ее законами. Таможенник попросил ее показать свои вещи. Как только она почувствовала картридж с маслом каннабиса, спрятанный во внутреннем кармане на молнии ее рюкзака, ее желудок сжался. Врач из Аризоны прописал ей медицинскую марихуану для лечения хронической боли, но в России она была запрещена законом.

«Я такая: Ох, [ругательство]. О, это будет плохо», — сказала она.

Еще одну упаковку нашли в сумке на роликах. Она запаниковала, звонила и писала Шерелл и ее семье. Никто не ответил. В Соединенных Штатах была середина ночи, и они все спали.

Чиновники и потребовали от нее подписать документ на русском языке. Она отказывалась и требовала через Гугл-переводчик адвоката. Но ее все равно заставили подписать документ. Агенты вывели ее на улицу, погрузили в обычный седан и отвезли в здание из красного кирпича. Позже официальные лица вернулись с ужасающими новостями: они проверили ее картриджи и заявили, что обнаружили в двух вейп-ручках 0,7 грамма масла каннабиса. Грайнер предъявили обвинение в незаконном хранении наркотиков и контрабанде «значительного количества» наркотиков в страну, что карается лишением свободы на срок до 10 лет и штрафом в миллион рублей, что тогда составляло около $15 тысяч.

К этому времени уже проснулись Шерелл и агент Бритни, Линдси Колас. Баскетболистка смогла отправить через WhatsApp координаты места ее содержания, и Колас с трудом организовала встречу с российским адвокатом Алексом Бойковым. В присутствии адвоката следователи продолжили допрос. Они хотели знать, зачем она в России, зачем ввозит «наркотики», для кого они. После этого на нее надели наручники и затолкали в другую крошечную гражданскую машину. Несколько часов она сидела, сгорбившись от боли, пока ее возили по Москве — обзорная экскурсия из ада. Наконец машина остановилась у местного центра заключения.

Американку отвели в камеру и дали подстилку вместо матраса. У нее отобрали телефон, но ей разрешили оставить небольшую сумку с личными вещами, в которую она упаковала одежду и книгу судоку. В комнате воняло: туалетом служила заляпанная фекалиями яма в земле. Тюремные надзиратели принесли ей молочную кашу с куском жирной рыбы, от которой ей стало плохо. У нее не было возможности помыться — ни полотенец, ни мыла, ни зубной пасты, шампуня или дезодоранта. Она разорвала футболки на несколько частей: для зубов, для тела, для туалетной бумаги. Кровать была слишком мала для нее, и ее ноги свисали с края.

Ее старые спортивные травмы обострились, пока она лежала и корчилась в агонии. «Я никогда в жизни не была такой грязной», — сказала она. Деградация подтолкнула бы ее к размышлениям о самоубийстве. «Я чувствовала себя ужасно».

На слушаниях по делу об аресте 19 февраля ее поместили в небольшую клетку и наблюдали за выражением лица. Адвокат перевел: Ей отказали в залоге и домашнем аресте и сказали, что она будет находиться под стражей не менее 30 суток.

Позже ее ждали еще худшие новости: 24 февраля Россия вторглась в Украину. Ставки на ее арест уже были высоки, но война еще больше усилила их; сейчас она оказалась в центре противостояния между мировыми соперниками.

Американку перевели в женский изолятор примерно в двух часах езды от Москвы. У нее закружилась голова.

«Перейти от свободы, понимаете, от свободы передвижения, к тому, чтобы не иметь абсолютно ничего, даже самого необходимого. …» Ее лицо окаменело, пока она сидела в воспоминаниях. «Этот быстрый переход к нахождению в коробке, когда вы не знаете, что будет дальше, что произойдет завтра, или к середине ночи, когда вы слышите, как открывается дверь и приближаются шаги к вашей двери, и вы думаете: «Это что, тот самый момент?»

Ночью она лежала без сна, тревожные мысли крутились в ее голове, как и в детстве. Она думала о Шерелл и ее семье. Она мучилась из-за того, что опозорила имя Грайнеров, из-за того, что подпитывала едкие стереотипы о чернокожих как наркоманах.

Были и реальные угрозы: ее подвергли психиатрической экспертизе. В России гомосексуальность часто называют психическим заболеванием, и Грайнер опасалась, что ее могут поместить в специализированное учреждение. Ее спрашивали о ее «больных мыслях» и «проблемах с наркотиками» и требовали признать ее вину.

Она пишет, что особенно сблизилась со своей соседкой по койке Аленой, бывшей волейболисткой, которая училась по обмену в Лондоне и свободно говорила по-английски. Они были вместе 24 часа в сутки. Алена переводила все, рассказывая, о чем шептались охранники, помогала ей заказывать воду и еду в магазине и обменивалась с другими заключенными женщинами, предупреждая ее, что в тюрьме свирепствуют герпес и ВИЧ и что ей следует по возможности избегать медицинских осмотров. В какой-то момент она помогла Грайнер, когда она заболел тяжелой глазной инфекцией и ей срочно потребовалась помощь. (она слышала, что человек, который ее лечил, был ветеринаром.) Они смотрели 90-минутную дрянную турецкую мыльную оперу, заменившую любимую «Анатомию страсти», где Алена переводила каждый поворот.

Дни были утомительны, ночи бессонны.

«Моя жизнь превратилась в туман, состоящий из подметания и вытирания пыли, уборки и молитв в надежде, что я смогу как-нибудь вернуться домой», — пишет она.

Чтобы снять стресс, Бритни курила сигареты, до пачки в день. В какой-то момент ее российская команда подарила ей баскетбольный мяч, чтобы она могла бросать мяч в кольцо во дворе тюрьмы, но она продолжала задыхаться. Она потеряла мышечную массу и набрала вес, потребляя основные продукты питания — упакованную лапшу, кексы, салями, сгущенное молоко, — которые казалось безопаснее есть, чем рыбную кашу. Она чувствовала себя подавленной, и даже приседания в камере казались ей не по силам.

Она нашла утешение в Библии. В прошлом она ассоциировала религию с болью и нетерпимостью. Но Шерелл была дочерью проповедника и в своих письмах, которые часто задерживались, она призывала свою партнершу довериться ее вере. Ей разрешили пользоваться Библией, и она изучала ее каждое утро после обыска камеры и душа, и после выключения света.

Детство Бритни прошло в районе Бельвуд в Хьюстоне. Она была близка со своей старшей сестрой и двумя старшими сводными братьями и сестрами от предыдущего брака отца. К средней школе она возвышалась над одноклассниками и чувствовала себя изгоем. Дети называли ее «уродкой». Они раздражали ее из-за ее роста, неразвитой груди, ее низкого голоса. Однажды к Грайнер подошла популярная девушка и нащупала ее. Она повернулась к своим друзьям и заявила, что та «должно быть мальчик». Она была одержима идеей «нормальности», рисовала мрачные картины и фантазировала о самоубийстве. Ее отец, работавший в правоохранительных органах, вел домашнее хозяйство с жесткостью. Она должна была приходить сразу домой после школы, а ее игры ограничивались двором. Ночевок не было. Но его бдительность помогла девочке – она также унаследовала его упрямство — отказываясь подчиняться его жестким наказаниям и осуждению ее. Их лучшие моменты вместе были во дворе или гараже, когда они косили траву или чинили семейные машины. Бриттни работала без рубашки, как и ее отец.

Она пишет, что однажды услышала, как он насмехался над женщиной, которая была «лесбиянкой». Ее мать была нежной и принимающей. Девочка хотела, чтобы они оба любили ее целиком. В школе она носила джинсы Girbaud с провисанием и футболки оверсайз. Она воспользовалась семейным компьютером, чтобы найти слова «гей» и «лесбиянка», и сразу поняла, что читает о себе. Это было облегчением.

Логика ее тела обрела смысл, когда она наконец вышла на баскетбольную площадку в девятом классе. Ее преимущества были неоспоримы. Ее пригласили играть в Университете Бэйлора, баптистской школе в Уэйко, штат Техас, недалеко от того места, где она выросла, и она стала звездным игроком команды. В 2013 году она пришла на драфт WNBA и «Меркьюри» выбрал ее под первым номером драфта. Несколько дней спустя она дала интервью Sports Illustrated и ответила на вопрос о своей сексуальной идентичности, сказав: «Я всегда открыто говорила о том, кто я». В следующем году Грайнер стала первым спортсменом-геем, получившим поддержку Nike. Ее смелость установила новый стандарт, помогая нормализовать гомосексуализм в американском спорте, особенно среди женщин.

Тюрьма в России вновь открыла старые раны. Охранники доставали ее, отпускали непристойные шутки, расспрашивали о ее гениталиях. Однажды, рассказала она, когда она возвращалась из душа с полотенцем на шее, охранник остановил ее и оглядел с ног до головы. Охранница оттолкнула полотенце дубинкой и уставилась на грудь. Бритни был в ярости, но не мог ничего с этим поделать.

Спортсменка очень волновалась, что ее семья будет ею разочарована.

«Я люблю тебя и всегда буду любить, где бы ты ни была», — написал ей отец. «Ничто и никто не может этого изменить».

Мир впервые увидел заключенную Грайнер 1 июля 2022 года, почти через пять месяцев после ее ареста, когда она прибыла в суд в Москве. Ее хорошо знают в России — некоторые охранники даже просили у нее фотографии и автографы, — но до этого момента она не осознавала масштаба своего дела. На мероприятии присутствовало около 100 журналистов, которые выкрикивали вопросы и фотографировали; это напомнило ей цирк СМИ вокруг финала НБА.

Грайнер, посоветовавшись с женой и адвокатами, решила признать себя виновной. Казалось неразумным называть российское правительство лжецами; они делали ставку на то, что американка, смирившаяся перед Путиным, быстрее вернет ее домой. Она также написала письмо Байдену, которое нужно отправить 4 июля, умоляя его не забывать о ней.

«Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы вернуть нас домой», — сказала она. «Я еще так много хорошего могу сделать со своей свободой, и вы можете помочь ее восстановить».

Он ответил на письмо, сказав, что «доставить тебя домой — главная задача для всех нас».

Команда баскетболистки в Интернете развернули кампанию за более мягкий приговор с хештегом «WeAreBG». Во время Матча всех звезд WNBA 2022 года игроки во втором тайме носили номер на футболке Грайнер в знак солидарности. Игроки НБА, такие как Леброн Джеймс и Стивен Карри, публично высказывались по этому делу. Но ее самыми преданными и настойчивыми защитниками были чернокожие женщины, Керри Вашингтон и Роксана Гей агитировали за нее в американских СМИ. Тысячи людей отправили Грайнер сообщения поддержки в тюрьме.

4 августа Грайнер вернулась в суд для вынесения приговора. Ее команда защиты подробно описала неправильное ведение ее дела: на первоначальном допросе у нее не было адвоката, и ее заставляли подписывать документы, которые она не понимала, а количество каннабиса, среди прочего, было преувеличено. Она извинилась перед своими американскими и российскими товарищами по команде, своей семьей и друзьями.

Судья был непреклонен. Грайнер приговорили к девяти годам колонии общего режима. Датой ее освобождения будет 20 октября 2031 года. Она замерла, не в силах переварить информацию. Ее российские адвокаты тайно позвонили Шерелл по FaceTime и протянули телефон через решетку клетки Бриттни, и они вместе плакали. Находившийся поблизости охранник увидел это, но не вмешался. Он, казалось, был так же шокирован, как и они.

В начале ноября 2022 года американскую спортсменку погрузили в поезд вместе с другими сокамерницами. После семи-восьми дней путешествия в клетках в темноте их встретили охранники с автоматами и лаем немецких овчарок. Грайнер отправили в переоборудованный ГУЛАГ советских времен в Мордовии, в 200 милях от Москвы. Заключенные называли этот регион «задницей России», и Бритни вскоре поняла, почему. В течение нескольких дней никто из ее семьи и юристов не знал, где она находится.

Ей выдали униформу из толстого зеленого вельвета, которая была слишком короткой, чтобы прикрыть ее тело, и повязку на голову, похожую на хиджаб. Она переехала в комнату, забитую койками для 20 женщин, а ванную комнату делили на 50 человек. Ее заставляли работать по 12, а иногда и по 15 часов в смену, разрезая большие куски ткани для российской военной формы ржавыми и опасными вращающимися лезвиями. .

Разлученная с Аленой, ее спасательным кругом и знакомой маленькой тюремной обстановкой, она решила принять новую стратегию выживания: отказаться от надежды.

«Я думала, что останусь там надолго… Я устала ждать этого дня. Легче просто принять ситуацию, в которой я нахожусь. Я заключенный».

В этой отдаленной тюрьме у нее было еще меньше контактов с внешним миром. Почти никто не говорил по-английски, и она начала терять беглость речи. Были и небольшие любезности: сварщики сделали ей кровать побольше, а другая женщина сшила ей варежки и тюремную форму, которая сидела по размеру и согревала ее в неутепленной камере. Энн, шеф-повар, говорила по-английски и наняла ее для помощи на кухне. Когда на несколько дней отключилось электричество, Грайнер выносила куски коровы из морозильной камеры на поля, где они готовили еду, согреваясь у костра. Она отпраздновала День Благодарения в одиночестве с копченой индейкой и рисом с соевым соусом, которые купила в магазине.

Дома Шерелл рассказывала о Грайнер при каждой возможности: в «Взгляде» и на церемониях награждения. Ее дело по-прежнему было громоотводом: Деннис Родман (публично) и Дональд Трамп (частно) заявили, что полетят в Россию, чтобы забрать ее.

В конце ноября, примерно через месяц в Мордовии, Бритни отозвали с работы, чтобы ответить на звонок из посольства США. Ей сказали, что ведутся переговоры об обмене пленными и что ей следует молчать об этом. Неделю она ничего не слышала. Ее снова вызвали в кабинет начальника тюрьмы и сказали, что сделка неизбежна. Она начала готовиться, жертвуя свое имущество — шампунь, еду, одежду — и отдавала Энн деньги, которые она заработала за пять недель, — менее 100 долларов. Другие заключенные женщины принесли ей на подпись фотографии своих детей.

2 декабря ее погрузили в клетку внутри фургона в сопровождении четырех охранников. Они ехали в темноте, без переводчика, восемь часов. Остановились в другой тюрьме и начали процесс ее бронирования. Встревоженная, она поняла, что это мужское заведение. Она почувствовала нарастающую панику: неужели ее обманули? Будет ли она вынуждена отбывать остаток срока здесь?

Когда погас свет, охранник просунул ей в дверь записку. В нем были слова, которые она ждала несколько месяцев: «Ты выходишь сегодня вечером». Она не спала всю ночь, молясь, чтобы это было реальностью.

Утром, пишет она, ее отвезли в смотровую, где стоял мужчина, назвавшийся врачом, в сопровождении семи вооруженных охранников. Ей сказали снять одежду, что она и сделала. Он жестом предложил ей тоже снять боксеры. Ее охватил страх, но она подчинилась, стоя, не прикрываясь и не съежившись. Они начали фотографировать ее со всех сторон — последняя демонстрация полной власти и контроля над ее телом.

После этого ее отвезли к самолету и посадили на борт, хотя она понятия не имела, куда он направляется. Она была слишком возбуждена, чтобы спать, и слишком боялась есть, боялась отравиться. Самолет наконец приземлился в Абу-Даби. Когда она высадилась, ее встретил Роджер Карстенс, специальный посланник президента по делам заложников в Госдепартаменте. Он вручил ей булавку с надписью «We Are BG». Грайнер выдохнула.

Когда она вышла на асфальт, к ней подошел мужчина. Она узнала в нем Виктора Бута, печально известного российского торговца оружием, на которого ее поменяли. Когда они проходили мимо друг друга, он потянулся за рукопожатием, и она инстинктивно подчинилась. Он поздравил. Его руки были мягкими по сравнению с ее грубыми руками; позже она услышала, что он провел время в тюрьме, рисуя кошек. Она села в самолет, из которого прилетел Бут.

Когда Грайнер прибыла в Сан-Антонио, Шерелл ждала на взлетной полосе в окружении сторонников, размахивающих американскими флагами. Бритни спрыгнула с трапа самолета и побежала к ней. Они обнялись в слезах.

Во время суда ее домашний адрес стал известен, и ей и Шерелл пришлось переехать в безопасное место.

За решеткой в российской тюрьме американская спортсменка провела 10 месяцев. А вернувшись домой, она оказалась надломленной психологически и физически, не могла вернуться в профессиональный спорт, утратила веру в себя и свои силы. В тюрьме Грайнер сосредоточился на единственной цели: свободе. Баскетбол всегда был ее компасом, поэтому она решила начать играть, как только сможет. Она снова начала усердно тренироваться, наметила 100-дневный план подготовки к предстоящему сезону WNBA. Она задавалась вопросом, стоит ли ей уйти, если это конец ее карьеры. У нее начали проявляться симптомы посттравматического стрессового расстройства. Но в этом сезоне она смогла вернуться к игре.

Ей снятся кошмары о том, что ей приходится вернуться в Россию, чтобы подать какие-то ошибочные документы, и она снова попадает в ловушку. Она боится путешествовать, чтобы не стать ценной мишенью в очередной ситуации с заложниками. Ее мозг другой, и ее жизнь тоже. Она планирует продолжить кампанию в защиту других американских задержанных, в том числе Пола Уилана и журналиста Эвана Гершковича.

Она и Шерелл ждут своего первого ребенка, и это также изменит способ ее жизни.

Но этого хэппи-энда бы не было, если бы наша героиня не была звездой. Поэтому американское правительство неоднократно предупреждает своих граждан о необходимости воздержаться от поездок на территорию России. Рубик также призывает всех американцев с российскими паспортами не ездить в Россию, не рисковать.