Арест на интервью в USCIS: реальная история быстрого освобождения иммигранта из детеншн

Что делать, если вашего близкого задержали иммиграционные службы США, а депортация кажется неизбежной? Возможно ли адвокатам поймать офицеров ICE на фальсификации документов, подать экстренную петицию Habeas Corpus в Федеральный суд и вытащить на свободу без залога в рекордно короткие сроки.

Для иммигрантов визит в офис иммиграционной службы может мгновенно превратиться в начало кошмара. История семьи, чей сын был задержан прямо во время интервью, напоминает: в нынешних реалиях иммиграционная система не прощает расслабленности, а бюрократия может обернуться личной трагедией.

Основательница Рубика и организации UAWelcome Катя Панова записала интервью с Максимом, просителем убежища из России, сына которого арестовали прямо на интервью. Имена всех героев изменены, личности скрыты в целях сохранения конфиденциальности.

Видео этого интервью можно посмотреть по ссылке на нашем ютуб-канале тут.

Сына Максима арестовали прямо во время интервью

Дано: семья иммигрантов с совершеннолетним сыном. Основной заявитель – отец, Максим. На момент подачи на убежище сыну Вове было меньше 21 года, а точнее, 12, поэтому он идет по кейсу отца «прицепом». У Вовы – ПТСР, он ходит к психологу.

Всё началось как обычное, спокойное интервью в иммиграционной службе Нью-Арка. Спустя час после начала офицер неожиданно, глядя в экран монитора, предложил прерваться и сходить на обед всей семьей.

«Я говорю – я ждал интервью почти 10 лет. Но офицер настоял, чтобы мы пошли на обед. Я думаю, что он уже тогда знал, что Вову будут задерживать», — рассказывает Максим.
Спустя время стало понятно, что это была не вежливость, а своеобразная «отсрочка».

После возвращения иммигрантов офицер иммиграционной службы попросил остаться в кабинете заявителя – Максима, и его сына Вову.

«В кабинет вошел здоровый такой офицер айс, вывел нашего инспектора. После этого в кабинет вошли два других человека, айсы. Сказали, что Вова задержан», — вспоминает Максим.

Много лет назад у сына был незначительный эпизод, вызов полиции. Уголовное дело быстро закрыли, справку о закрытии выдали в полиции.

Несмотря на наличие всех документов, подтверждающих закрытие криминального дела, медицинские справки о ПТСР, аргументы отца не сработали. Ответ офицеров был лаконичен: «У нас есть план задержания».

«Все происходило очень быстро, внезапно. Меня выпроводили из кабинета. И дальше они занимались моим сыном», — говорит Максим.

Вову, пришедшего на официальную встречу в костюме, прямо из кабинета увезли в центр временного содержания.

«Спишь на бетоне, пока не подпишешь»: цена отказа

Иммигранта в костюме забрали из государственного учреждения и бросили на пол в Детеншн-центре. Вова позвонил семье и рассказал, что его заставляют подписать документы о самодепортации. Он отказался. Но сообщил, что иммигранты из России, которые подписали – тут же отправлялись в самолет. Также много грузин отправляли в Грузию.

Дальнейшие события развивались по самому мрачному сценарию.

• Информационный вакуум: Родственники не могли найти задержанного в системе, а представители ICE давали противоречивую информацию о его местонахождении.

«Все это время я проверял информацию о его местонахождении в детеншн-центре. А он оказался в другом детеншн-центре», — вспоминает Максим.

• Давление: В центре задержания на молодого человека оказывали психологическое давление, требуя подписать документы на самодепортацию. Взамен обещали элементарные вещи — например, спальное место.

Тех, кто поддавался и подписывал бумаги, оперативно отправляли на рейсы на родину.

• Невыносимые условия: Задержанный был вынужден спать на бетонном полу, а его «имуществом» стал тот самый костюм, в котором он пришел на интервью.

Помощь в экстренной ситуации

Максим рассказал, что он сразу после ареста сына позвонил Кате Пановой и команде UAWelcome.

Ключом к освобождению стало не ожидание, а агрессивная юридическая стратегия.

Адвокат Давид Трейстер, который подключился к делу, использовал механизм Habeas Corpus — судебный приказ, который заставляет власти предъявить законные основания для содержания человека под стражей.

Максиму сразу скинули 2 списка вопросов и хотели в этот же день подать в суд. И только тот факт, что суд уже закрылся, не дал это сделать молниеносно.

В Habeas Corpus вместо формализма адвокат сделал акцент на уникальность кейса.

Вот документы, которые нужны для Habeas Corpus:

• Доказательства, как задержанный въехал в страну (в случае Вовы – это турвиза);
• Иммиграционный статус (Вова – деривативный апликант в кейсе отца на убежище);
• История семьи.

В истории рассказали, какие жуткие преследования пережила семья, как их жестко преследовало ФСБ в России. И что досталось и жене Максима, и сыну, из-за чего у него ПТСР.

«Это наш стиль. Мы описали историю семьи. И это оказалось важным», — говорит Панова.

Судья была в бешенстве

Судья поставила условие ICE: немедленно отпустить иммигранта или ответить на хабиас. И ICE пришлось в экстренном порядке готовить ответ: до 17.00 следующего дня.

Катя рассказала о совершенно сюрреалистичном моменте. Электронная система показала подделку документов федералами. Они документы на задержание «создали» уже после того, как судья обязала прокуратуру дать ответ.

«Мы искали Вову в судебной системе – его не было. Для того, чтобы вытащить Вову под. бонд – он должен быть в судебной системе. И только когда судья обвязала айсов ответить – они нам явили NTA. Якобы они выдали легальные документы на арест 14 апреля. Но я-то знаю, что мы проверяли, и их не было. Как это ему выдали эти документы, если мы точно знаем, что это не так», — вспоминает Катя.

В процессе выяснилось, что в официальных документах ICE путались в показаниях: сначала утверждали, что задержанный «отказался подписывать», затем — обвиняли его в нападении с ножом.

«Пришла судья и так разнесла прокуроров – их было два! – что один из них начал заикаться», — рассказывает Катя Панова, которая присутствовала на суде.

Когда федеральный судья потребовал объяснений, обвинения посыпались. Это был тот самый момент, когда правовая система сработала против произвола.

Прокуроры хотели назначить слушания о залоге на 5 мая. Но судья была так возмущена, что потребовала освободить иммигранта на следующий день до 12.00 или срочно назначить бонд-слушания. И, да, ему назначили бонд-слушания на 11.00.

Максим узнал о слушании на бонд поздно ночью. Он не ожидал такого быстрого развития событий. Накануне сын звонил и рассказал, что другие иммигранты в детеншн сидят по 2 года.

Бонд — $0

На слушаниях про освобождение под залог адвокат Давид Трейстер пошел ва-банк. Он грозно возмущался беззаконием и потребовал назначить бонд в $0. И судья одобрила!

Так Вова вышел из зала суда на свободу. Его выпустили из детеншн без документов в какой-то промзоне. По словам отца, он не мог найти сына. В системе его локация «светится» в одном месте. А по факту парень был в другом.

Костюм и обувь, в которых он оказался в иммиграционной тюрьме, Вова решил выбросить. Для него это — напоминание, как человеческое достоинство может быть унижено из-за бюрократии.

Его отец Максим поблагодарил Катю, адвоката Давида Трейстера и всю команду UAWelcome за блестящую операцию по освобождению парня.

О победе в суде над айсами — мы писали в этой статье.

Команда может помочь и вам. Записывайтесь на консультацию: forms.gle/bq4oe43VpLXvzrXdA

Урок для каждого

История этой семьи — не исключение, а суровое напоминание о правилах игры.

• Не ждите худшего — будьте готовы

Иммиграционный процесс в текущих реалиях требует максимальной юридической подготовки даже на этапе интервью.

• Habeas Corpus — мощный инструмент

Если близкий человек исчез в системе, необходимо не просто искать его по телефону, а задействовать юридические рычаги, заставляющие власти отчитываться перед судом.

• Человеческая история имеет значение

В формальных иммиграционных делах именно акцент на личной истории (ПТСР, история преследований, долгое проживание в США) часто становится тем фактором, который меняет решение судьи.

Именно так молодого человека удалось вытащить из центра с помощью бонда под $0.